Все же "левые устремления" в области сцены и только сцепы подчеркивают тот факт, что символическая драма уже выходит из сферы искусства.
Перенесенная на сцену, она полна духа тяжести, с которым так упорно боролся Ницше. Ведь и на этой почве он оборвался: тут заложено начало катастрофы великого страстотерпца.
Не забудем его; нас предостерегает его страдальческая тень.
1907
XIII. REALIORA
Символизм реален; символ не может быть только иллюзией. Деятельность истинного художника провиденциальна. Вот мысль, достаточно известная. Вот смысл воззрений на искусство Вл. Соловьева, которого обсуждали мы семь лет тому назад, взгляды которого вошли в плоть и кровь многих из нас, видоизменяясь еще в то время, когда литературная деятельность уважаемого Вяч. Иванова не была нам известна.
Вся литературная деятельность Д. С. Мережковского, поскольку он обращался к искусству, направлена против иллюзорности и эстетства, которого никто из нас не разделяет. Спор может идти не о реальности символизма, а о понимании характера этой реальности.
Еще в 1905 году В. Я. Брюсов решительно высказался о провиденциальном значении художника в статье "Священная жертва" ("Весы" No 1, 1905 г.): "Мы требуем от поэта, -- писал он, -- чтобы он неустанно приносил свои "священные жертвы" не только стихами, но каждым часом своей жизни, каждым чувством, -- своей любовью, своей ненавистью, достижениями и падениями. Пусть поэт творит не свои книги, а свою жизнь. Пусть хранит он алтарный пламень неугасимым, как огонь Весты, пусть разожжет его в великий костер, не боясь, что на нем сгорит его жизнь. На алтарь нашего божества мы бросаем самих себя. Только жреческий нож, рассекающий грудь, дает право на имя поэта".
Моя статья "Апокалипсис в русской поэзии" есть попытка отметить "ens realissima" в русской лирике. Мой протест против современной символической драмы вытекает из моего убеждения, что символическая драма уже не может быть формой искусства, а есть обряд религиозный.
Еще в 1904 году я писал: "Истинный символизм совпадает с истинным реализмом... Глубокий художник уже не может быть назван ни реалистом, ни символистом в прежнем смысле" (т. е. в иллюзионистическом смысле). И далее: "Символ... углубленный и расширенный аналогично идее, связан с мировым символом. Этот последний -- неизменный фон всяких символов. Таким символом является отношение Логоса к Мировой Душе, как мистическому началу человечества" ("Весы" 1904 г. No 8 и 12).