И вам захочется простых жизненных сценок, юмора, смеха. Смех -- кружево, занавешивающее пропасть бытия.
А вот вам и смех. Кто-то за кем-то бежит. Летит автомобиль, велосипед, полицейские. Трах -- автомобиль пробил стену, пересек комнату, где мирно текла домашняя жизнь -- трах; пробил стену и спокойно покатился по улице. Смешно -- но смешно ли? Стены не защищают нас от прихода неведомого. Мирная жизнь. Смешно -- смешно ли? А вот под музыку вальса все тот же автомобиль мчится уж по стене вопреки закону тяготения, а за ним тоже вопреки закону бегут и полицейские. Выше, выше -- excelsior!
Автомобиль врезается в небо: мимо него летят метеоры, а кругом пустота, пустота.
Город, съевший поля, стянувший к себе все богатства земные -- только автомобиль, висящий в пустоте. Кругом мчится дождь электрических светочей, горящих на вывесках. Но это -- дождь метеоров, перерезающих эфир. А возница -- смерть в цилиндре -- скалит на нас свои зубы и мчит.
Темная комната. Звуки вальса. Рабочие, студенты, курсистки, -- все жадно смотрят, все: но не кажется ли им, что и они в пустоте? Они пришли с туманных, осенних улиц посидеть на народе, отдохнуть, всем вместе посмеяться: вошли в гостеприимную освещенную дверь. Вошли, сели -- огни потухли. Автомобиль умчал в пустоту.
Смешно -- но смешно ли?
Вот другая картина. Старик насыпал чего-то ребенку. Ребенок чихает. Пробирается в комнату, где спит старик: рассыпает порошок. Старик встает и чихает: рушатся стены. Бежит на улицу -- чихает: трескаются витрины, падают фонари, распадаются дома; чихает, -- земля начинает распадаться. Чихает, -- и лопается облачком дыма.
Человек -- облачко дыма. Схватит простуду -- чихнет и лопнет; а дым рассеется.
Вы пришли сюда, чтобы вернуться к реальности, быть поближе к человеку: вам страшны звери, ревущие стихии, и холоден вам сверхчеловеческий полет, вырывающий землю из-под ног. Вы пришли сюда, чтобы быть человеком -- к человеку пришли. Человек чихнул и лопнул -- и рассеялся.
Смешно -- но смешно ли?