После мы поплыли сирийским берегом, чтобы видеть Сирию и часть Малой Азии: мимо Кайфы, Бейрута, Александретты, Мерсины, Родоса. 2 дня плыли Архипелагом14: чудесней места нет на земле! Вспоминался Вл. Соловьев: "Что-то здесь осиротело. Кто-то пел и замолчал"15 (никаких морских чертей не было)16. Потом плыли мимо Митилен, Смирны, Дарданелл. Останавливались в Константинополе17. И потом через Одессу вернулись в Волынскую губернию, где у матери моей жены проводили лето18.
Милая Александра Андреевна!
Вы удивляетесь, что я пишу Вам так много о нашем путешествии: но оно невольно осталось в душе, как пятимесячная бесперерывная песнь. Никогда я не думал, что простое передвижение по земле, смена земель, культур и наречий, так глубоко освежает и так вдохновляет человека. Или это оттого, что у меня был такой незаменимый спутник (моя жена занимается гравюрой); и путешествовать с художником легко, радостно и глубоко назидательно. Ведь прошлогоднее мое путешествие было моими запоздалыми Wanderns 'Jahre 19. В душе и сейчас поется словами Muller'a:
"Das Wandern, das Wandern!"
("Die schune Mullerin") 20.
Мы с женой так полюбили Восток, что когда продадим наше кавказское имение21, двинемся опять из Европы; и на этот раз основательно глубоко: пока метим в Индию22 (в Каире мы видели образчики индусской флоры (Каир на одном уровне с Кашмиром); и она -- восхитительна).
Отчего Саша не путешествует? Я не понимаю теперь путешествий по Европе. Следует хоть раз на несколько месяцев стать не на европейскую землю, чтобы многое реально узнать и понять.
Так прежде для нас были какие-то декоративные арабы, о которых уже все перестали думать, существуют ли они. Между тем они -- есть; и они -- великолепие далеко не декоративное. Мы с ними прожили 2 1 / 2 месяца, узнали и полюбили реально, всею душой -- полюбил я арабов до того, что еще теперь, год спустя, я вспоминаю милые покинутые места и говорю строчками дурацкого Гумилева (которого все же люблю за то, что он любит Восток):
Я тело в кресло уроню,
Я свет руками заслоню