Неизвестных, играющих сил10.
Подсознательная раскачка стихий обусловлена влиянием, обнаруживающимся между идеальными началами души и природными; у поэта единство духовное облекается в душу; облегчение преобразует стихии; по образу и подобию их совершается отбор элементов внешней природы; описание природы поэтом есть всегда мимикрия, природа здесь в сущности -- стихийное тело душевности: краски этой природы суть на самом деле не краски, а нечто глубинное; и анализ того, как поэты видят природу, есть анализ всегда подсознательных, "неизвестных, играющих сил", лежащих за порогом сознания поэта и явственных критику; в поэтическом пейзаже, в цветах пейзажа выявляется подлинный цвет тех глаз, о которых поэт говорит: "Чуешь ты, но не можешь понять, чьи глаза за тобою следят". Для решения реального цвета глаз Музы Блока, заявляющей о себе, что она "лазурью сильна", обратимся к фактическому материалу природы в поэзии Блока. Муза Блока дана нам в стихиях природы конкретнее, нежели в заверениях Блока о том, что она есть то-то и то-то.
Она облекается в свет (" в луче божественного света улыбка виделась Жены"), облекается в солнце ("и Ясная, Ты [с] солнцем потекла"); облекается в воздух ("е тихом воздухе тающее, знающее... Там что-то притаилось и смеется"), течет в грудь "огнем небесных вожделений"; она слита со стихиями; они -- органы ее жизни; эти органы жизни ее проливают жизнь в организм поэтической пульсации Блока. Ключ к раскрытию духа единства поэзии Блока в изучении многообразия проявления ее жизни в стихиях.
III
Интересно. Согласно статистике, небо Пушкина -- небосвод; пламенная твердь -- у Тютчева; пушкинское ночное светило есть начало тревожное, женское; оно -- луна в облаках; миротворен месяц у Тютчева; чаще он -- золотой; никогда не бывает серпом; месяц Блока -- серебряный серп. И т. д.
Интересны скачки в перемене блоковского пейзажа, зависящие от Ее появления издали пред поэтом, Ее приближения и Ее осознанья поэтом.
Вот период, предшествующий явлению Ее лика: и безрадостна в нем природа: солнечный шар его зноен -- палит мозг поэта; ветер воет; вода то бунтует, то тихо течет; огня мало; из четырех стихий перевешивает земля; день -- тоскливый, холодный; ночь -- безжалостна: и темна, и глуха, и мертва.
Появилась Она (1901--1904 гг.). И поэту вот кажется, что Она -- вся "лазурь". Но как вспыхнуло все вокруг от лазури Ее в нем огнем. И отразилось в природе: "Огни горят", "Красная тайна... легла", "Каждый конек на узорной резьбе красное пламя бросает к тебе", "Ты в алом сумраке ликуя..." и т. д.; но алость ту называет поэт лучезарностью; в именовании цвета божественным светом жены совершается роковая подмена; вместо страсти к реальной "жене", вместо горнего устремления к Идеалу -- смешение идеала и страсти; идеал вызывает в поэте огромные взрывы стихий: "Звенит и буйствует природа, Я -- соучастник ей во всем". Буйство природы, перенесенное в религиозное стремление, есть хлыстовство. Тончайшие начала его соблазнительно вскрыты у Блока; Блок в истории русской жизни оказался сейсмографом, повествующим о взрыве стихий.
Взрывы "мистики" начинаются беспричинным избытком стихийности; и ночь оживает, сияет; и сияя, наполняется странной вестью и шорохом. А тоскливые дни -- благословенны теперь: велики и ясны, угасая, смеются они розоватыми зорями; скудный воздух теперь преисполнен надежд, воздыханий; и земля -- не пустынна: земля -- голубая, зеленая, разливается всюду теперь прежде еле мерцавший огонь небывало-гремящей сферой. Огонь доминирует над стихиями; а земля покрывается разливом певучей воды, разбивающей льдины; испарения этой воды -- голубоватый туман -- придает расплывчатость контурам весеннего пейзажа; он теперь -- "синева"; синева называется "небом"; что синева эта -- пар, а не небо, вскрывается после.
Таковы объективные данные пейзажа у Блока на основании статистики материала; бунт стихий, укрываемый в мягкости синевы и розоватости зорь; голубое, синее, красное -- теперь Цвета Блока; и они моделируют его ауру.