Кучино
Пещерный житель
Я – инок темный —
Нищ и гол;
Мне был глагол,
Как гром
Огромный, —
Когда, качая воздух,
Дол,
Взошел
На тверди облак
Громный:
– «Я —
Двери душ;
И Я
Твой дом!
– Исполни
Мой завет
Небесный!»
Я – лавь
Испуганная —
Зрел:
Из молний
Вышел муж
Чудесный…
Он длань
Простер
И очи мне
Пронзил и жег
Пернатым светом.
Со мною – Бог!
Я, – как в огне!
Внемлю пророческим
Заветам.
Своим всклокоченным
Крылом
Он проогнил
Моря и суши, —
И молнил свет,
И полнил гром —
Мои растерзанные
Уши…
Я – бледен, голоден
И бос:
Живу,
Таясь, как зверь,
В пещере…
Жду:
В ослепленный мир
Христос —
Откроет огненные
Двери…
1931
Кучино
Пародия[13]Автор – восхищенный ценитель африканских стихов Н.С. Гумилева; «Пародия» – добродушная шутка.. Под Гумилева
Я – молода: внимают мне поэты;
Я – как звезда, над блеском вечерниц;
Стан – как лоза; глаза – как кастаньеты,
Бросаются из шелковых ресниц.
И тут, и там, – мне юноши Гренады
Бряцают саблями, – по вечерам, —
Под окнами играя серенады,
А по утрам – сопровождая в храм.
Мне посвящал рондэли[14]Рондэль – стихотворная форма. – Пирсо Памбра,
Мне обещал дуэли – дон Баран;
Но мне милее – минарет Альгамбры,
Вдруг задрожавший в воздух ятаган.[15]Ятаган – кривой меч.
Где мраморами белого бассейна
Украшен сад и где всклокочен лавр, —
Там – на заре проходит в дом Гуссейна
Хавей-Хумзи, мой ненаглядный мавр!
Его тюрбан, как митра снеговая,
Волной кисеи полощется с плечей,
Свой пенный шелк в лазурь перевивая;
А блеск очей, как… плеск кривых мечей.
Как дым, разлет молочного бурнуса;
Как роза, розовая гондура[16]Гондура – так западноафриканские арабы называют род легкой. длинной, цветной туники, оторую они носят под бурнусом. —
Играет чешуей сереброусой;
Бряцает в ночь браслет из серебра.
За ухом цветик зыблется лениво…
Но… в полумрак… – взорвется барабан!..
И – выбрызнет, вдруг завизжав плаксиво,
Кривой, как месяц, ясный ятаган.
И станет красной белая веранда:
Качаясь в ночь, оскалясь из руки, —
Там голова распластанного гранда
Поднимется над берегом реки.
1931
Кучино