Боясь погони, утомленны,
Спешат разбойники домой.
Не забудем, что этот образ подан на том же номере 1,8; в один ритмический момент схвачены: 1) бегство Евгения; 2) бегство толпы от дворца; 3) подан отрезанный от всего живого дворец; 4) подан гнев грозного царя; 5) подан из темной вышины Медный Всадник, огражденный сторожевым и львами; и подан: 6) злодей со своей шайкой.
Пушкин, конечно, не знал, что он написал; этот отбор образов, уровней ритмов и уравнений, в них поданных (вода -- кони; спящая Россия -- конь Всадника; или злодей-царь -- кумир и т. д.), происходил в подсознании поэта; это оно свершило свою плановую работу; ритмический жест нам в лицо бросил все это из темной глубины; Пушкин мог бы сказать об образах и ритмах поэмы:
Я понять тебя хочу,
Темный твой язык учу.
Математика, логика се, -- подав жест ритма, подала нам и эту темную глубину: не надуманный, а кровный символизм поэмы.
Но Пушкин, конечно, чуял опасность, "неладность" своих образов; и боялся разоблачения со стороны сторожевых львов мятежных ветров, его обуревавших; отсюда -- глубочайшая зашифровка.
И роковой смысл уровня 1,8 им зашифрован в верноподаннической стилизации:
Красуйся град Петров и стой