Посадят на цепь дурака,
И сквозь решетку, как зверька,
Дразнить тебя придут.
Оба стихотворения слились в эпитете " чудный "; сумасшедший заслушивается звуком " чудных " грез; в первоначальном тексте Евгений оглушен:
Был чудн о й внутренней тревогой.
Эта тревога стала просто " внутренней " в окончательной редакции; мы знаем, что оглушали "мятежные ветра" (несколькими строками ранее); и действие "мятежных ветров", отзыв на них "чудной" тревогой (т. е. трепетом надежды на свободу) не мог оставить Пушкина, " зубы стиснув, пальцы сжав ".
Соедините в одну картину эти штрихи душевного состояния Пушкина в эпоху поэмы -- и вам станет ясный остраннение императорской темы: сведение ее к " за упокой ".
Кучино. Январь, 1928 года.