Словом, не одну "научность" являет мой метод, а нужную, живую научность, оправдывая стиховедение от нареканий в сибаритстве; как микроскоп не есть достояние оптики, а и медицины, так мой "микроскоп" (о синтезе ритма, как о разгляде в увеличительное стекло -- ниже) в будущей в руке у критика-социолога станет необходимый орудием социологического прогноза.
Кажущаяся условность счисления -- просто неумение руки владеть винтом и неумение глаза видеть в микроскоп; всякий работавший со стеклами больших увеличений знает период, когда он ничего не видел в микроскопе, кроме оптических аберраций.
Все сказанное здесь -- популярное предварение, становящееся далее усилием показа (и усилием восприятия показываемого). Думаю, что мне удалось сформулировать принципиальную нужность подобных специальных работ и интерес к ним не только "спецов". Этим последним я отвечаю в приложении, к которому отсылаю и тех из читателей, которым что-либо из показываемого мною, как поправки к методу, осталось неясный.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
1. МЫ НЕ ЗНАЕМ ОСНОВЫ ТОНИЧЕСКОГО СТРОЯ СТИХОВ
Делят системы стихосложений на тоническое, метрическое, силлабическое; в первом господствует удар; во второй понятие о долготе и краткости произнесения, то-есть, время; в третьем -- количество слогов, строящих строку.
Но эти основные понятая удара, долготы, сложности критически не вскрыты.
Сила ударения обусловлена силою выдыхания и напряжением голосовой щели; сила выдыхания предполагает дыхание, как фактор целого, а стало-быть: и силу вдыхания; сила вдыхания и выдыхания не измерены, голосовой удар удару -- рознь; пауза не соответствует паузе; характер дыхания зависит и от количества слогов, составляющих слова строки; наконец, голосовое напряжение помимо количества имеет и качество; качественность напряженности зависит от ударной гласной; при "е" одно напряжение, при "у" другое; учение о гласных звуках уже относимо к эвфонии и фонетике; это -- уже тональность. Тоническое стихосложение только тогда будет иметь свое обоснование, когда оно измерит все эти понятия об ударе, силе удара, качественном его напряжении. История тонического стихосложения вместо основ имеет историю правил, введенных условностей, которые -- разве сборник исторических анекдотов {Разверните, например, "Теорию литературы" Томашевского, и вы ничего не узнаете о тонической стихосложении; в главе "Сравнительная метрика" никакого вскрытия реальной базы нет; вместо нее -- история возникновения утверждений и правил, всегда условных.}. Его уязвимая пята: понятие о размере в нем построено на аналогии с по существу чуждым принципом метрики; на условном приравнении долготы к удару и краткости к неудару построены были учебники; аналогия лишь тогда научна, когда в основе ее,-- гомология, или сходство по происхождению; в зоологии невозможно сравнить крыло насекомого с крылом птицы, ибо строение, история зачатков, физиология -- разные; крыло птицы сравнимо с рукой; между тем, в стиховедении грубейшая зоологическая ошибка суждения по аналогии -- основа классификации тонических размеров, где метрическому ямбу, соответствует наш ямб; если эту ошибку наделали наши предки, то нам в нашей фазе науки нельзя ее повторить; а ее даже не оговаривают.
Но допустим эту ошибку знака равенства аналогии с гомологией: выступит -- следующая; и аналогия-то не проведена до конца; в учебниках древней метрики в исследованиях современных ученых досконально изучен характер долготы и краткости на измеренной базе античного представления о музыкальной ритме; или имеет место выверка долгот и знание, что фактически долгий слог не равен двум теоретический кратким, а ряду дробных отношений; долгота долготе рознь, и есть отбор долгот, формирующий две, или три стопы в целостность состопий, слагающихся в еще более сложную группу, называемую "колоном" (или -- членом); учению о стопе соответствовало учение о состопиях, членах, и если мы условно приравняли теоретическую долготу, равную двум кратким, теоретическому удару, то учение об иррациональных долготах должно бы тем паче соответствовать учению о разноударности ударных слогов, что и подвело бы в одной отношении к понятию об интонационном рельефе, без которого невозможно составить себе представление о ритме.
Даже условная аналогия не проведена до конца и оттого в тонической, по существу ритмическом стихосложении, вовсе нет места ритму, тогда как в метрической стихосложении этот ритм дан сообразно с тогдашними представлениями о нем, как музыкальной ритме, взятом в узкой и ограниченной смысле.