Что есть метр? На это отвечает анализ античного стиха; что есть ритм -- вполне неясно, когда читаешь наших метриков. Поэтому 17 лет назад я был вынужден все определения ритма считать условными; и когда сам говорил о ритме, то говорил о "ритмических элементах" -- не более; не о целом организме, а о следах пальцев этого организма на клавиатуре размеров, как бы колеблющих чистоту метрического костяка; такое определение ритма через "не" -- допустимый момент в диалектике исследовательского приема; и, разумеется, оно -- не формула; весь "Символизм" лишь момент с естественный "продолжение следует и не моя вина, а вина издателей и кругов, интересующихся этими вопросами, что "продолжения" не последовало, хотя я 17 лет живо работал.
Прочитывая возражения на мои "теории", которых нет у меня, я часто им аплодирую: "Браво" и "бис"! Возражения эти -- лишь диалектика, вытекающая из момента "тезы" начала моей работы; возражатели указывают на антитезу (мою же), с которой во многом я был согласен еще с 1910 года, ибо с 1912 года я работал над синтезом, над кривой ритма, имея в правой руке тезу "Андрея Белого" эпохи "Символизма", а в левой -- антитезу (например будущего профессора Жирмунского) и посильно сливая их в синтез (сюда смотри приложение: "К вопросу слуховой записи").
В "Символизме" я пытаюсь систематизировать многообразие строк ямба, произносимых реально с пропусками ряда голосовых ударов (вопреки метру); у Пушкина в пятистопной ямбе существуют, например строки, произносимые так:
UUU'UUUUU'
Совсем не важно, как ономенклатурить это явление, как появление пиррихиев, пэоноподобных форм или двустопий, трехстопий (как например U'U'' U'U'U'''); важно отметить факт; если назвать этот факт, как назвал Тредьяковский, появлением стопы "пиррихий", то почему "пиррихий", а не"пэон"? Приводимая строка могла бы быть записана так: 1) пэон четвертый (- - -); 2) пиррихий (- -); 3) пэон четвертый (UUU'); если же вместе с Ломоносовым отрицать пиррихий" и вместе с тем самому писать стихи с неударными стопами, так надо допустить диподийность строения {На эту точку зрения склоняется Ф. Е. Корш, Вячеслав Иванов и ряд других исследователей.}; но, повторяю: все эти допущения и недопущения суть без реального эксперимента -- словесное бильбоке; для ощупи факта они не значат; и факт одинаково отмечаем как "UUU'" и как "U' U'" (диподия).
Если разноударность (или неударность) есть, то есть и материальная причина, ее вызывающая; и это реальное слово; и -- слово отделяющий промежуток, не позволяющий из "дух"'а и "от-рицанья" производить о синтезе "рицаний духоты".
В русской языке по сравнению с немецким и английским преобладание многосложных слов, особенно подчеркивающих 1) рельеф ударений, 2) межсловесный промежуток, превращаемый многосложностью в малую паузу; он не играет роли в строках "U'U'UU'U" ("Мой дядя самых честных правил"); и он играет роль при появлении многосложного: "Часов -- однообразный бой"; здесь после "часов" интонация образует "тире": "Часов -- однообразный бой"; однообразность боя подчеркнута 1) дыханием, 2) логический ударением; но у лучших поэтов дыхательное и логическое ударение совпадают; интонация -- явление физиологическое, а не суб'ективно аллегорическое; лишь у плохих поэтов аллегоризируется смысл, насильственно отрываясь от ритма.
В немецком языке мало слов, подобных "нечеловеческий" (6 слогов), "однообразный" (5 слогов); и нет словосочетаний, подобных следующему: "томительными размышлениями" (5--6 слогов); скопление таких слов в стихе -- факт кричащий, оригинальный, присущий русскому языку; он-то и превращает межсловесный промежуток в паузу; и этим усиливает, повышает силу удара ударною слога; в немецком языке главная масса слов суть одно- и двух-сложные, трехсложные; четырехсложные чаще всего составные слова, не теряющие ударений: "Ин брюдерсферен виттерзинг" (Гёте); вот почему в немецкой тонике и не могли остро волновать вопросы о неударности и длительности словоразделов {Здесь ритм переносится к игре степеней ударности: Fr. Saran: "Deutsche Verslehre".}; немецкий стих, так сказать -- более ровное плоскогорье; русский стих -- более зигзагистый, кряжистый, с ущельями меж зигзагов.
В этом -- прелесть нашего стиха, его богатство; и стягивать его в немецкий крахмальный воротничок метра и нелепо, и безвкусно; в усилении межсловесного промежутка до малой паузы (в случае многосложного слова) повышается потенциальная энергия интонации; и оттого увеличен интонационный удар (размах, или -- кинетическая энергия); пауза несет потенциальную энергию, аналогичную вдыханию; удар есть ею обусловленный ветер выдыхания.
Русский стих, весь -- воздух и ветер, который не заключить в "скандаторий", как в водопроводную трубу; наоборот: тяга к ударностям в немецком языке есть особенность его ритма, ибо она зависит от состава живых слов языка; многосложные там организованы по типу нашего: "жили-были".