U'||UUUUU'
U'UUUUU||'
Амплитуда контраста равна тут 5 слогам. Необыкновенно насыщен паузами русский стих; здесь возможны, например,-- подобного рода ходы:
UUUUUU||'U
UUU'UUU||'
Здесь первые части строк звучат, как трехстопия:
Перетоптываем | годы
И утопатываем | в тьмы.
Установив для начала четыре формы пауз (а, бе, це, де) я обратился некогда к сотрудникам бывшего нашего ритмического кружка с просьбой разглядеть и систематизировать "12" главных случаев пауз в четырехстопной ямбе (три стопы на четырех паузных формах); тут пришлось рассмотреть два главных случая: 1) что есть пауза в случае, неударности первой стопы ("Передо мной явилась ты"); 2) что есть случай скопления более чем одного разреза меж двух ударов, нарушающих чистоту деления форм на а "бе", "це", "де"; в "Символизме": я этот случай назвал случаем нечастой паузной формы: например: "Играла | предо | мной"; в 1910 году ритмический коллектив, в котором работал я, блестяще разрешил случай с "нечистотой", показав, что в случае двух межсловесных разрезов на пространстве трех неударных ('UUU') из двух разрезов один паузно доминирует, как а, бе, це, или де, а другой разрез лишь умаляет чистоту формы, подавая ее с указателей другой формы; т. е. форма "а", например, ('||U|UU') может "бе"-изироваться ('||U|UU') це-изироваться ('||UU|U') "де"-изироваться ('||UUU|'), например: "Передо | мной"; здесь род паузы -- "а", ибо "передо" есть проклитика; и тем не менее разрез "де" -- налицо; теоретически всех разновидностей пауз в четырехстопном ямбе более двенадцати; 3 Х 4 Х 4 = 48; в случае более чем двух разрезов обычно третий разрез не ощутим для уха: "И (|) не || из | дома"; здесь разрез после "И" -- не слышен; производить дальнейшую номенклатуру третьего разреза есть занятие почти праздное (все равно, что расщепливать конский волос).
Работа ритмического кружка в 1910 и 1911 годах блестяще разрешила вопрос о словоразделе (паузе) и вопросы в связи со спорностью чтения ряда строк, где возможен был суб'ективизм в чтении (вопросы повышенной ударности, ударности, полуударности, неударности); оказалось, что если уточнить разгляд любого спорного места строки, суб'ективизм интерпретации упраздняется; и грамматический или фонетический смысл укажет на чисто реальную основу прочтения; в этом отношении русский стих оказался удивительно реалистичным при всей кажущейся капризности интонаций; мы в 1910 годах уясняли себе реальные основания для установки энклитик или проклитик русского языка, т. е. слов, теряющих ударение и от этого связывающихся с предстоящим и последующим ударным словом. След этой коллективной работы "Кружка", имеющийся у меня регистр указаний {Ритмический "Кружок" возник к жизни в 1910 году после моей лекции "Лирика и Эксперимент", когда ко мне явились представители молодежи с предложением работать вместе над уточненной номенклатуры "Символизма", уже появившегося в печати. Среди 15-ти участников "Кружка" укажу на тех, кому наиболее всего обязан в совместной работе: прежде всего выделилась тройка удивительно добросовестных и чутких ритмистов: таковым оказался проф. А. А. Сидоров (тогда -- студент), покойный В. Шенрок, С. Н. Дурылин (впоследствии -- священник); бесконечно многому обязан покойному А. А. Баранову-Рему (о нем -- впереди) и тонким указанням интонационного порядка такого знатока греческого стиха как В. О. Нилендер; среди деятельных участников "Кружка" укажу на П. Н. Зайцева, Е. Н. Чеботаревскую, В. Ф. Ахрамовича и др. В постоянной контакте с нами работал и Сергей Бобров, на одном из заседаний "Кружка" присутствовал А. А. Блок.} были выяснены основания считать, например, союзы "и", "не", "ни", "да" (в значении "и") проклитиками, что очень важно для установления, например, паузной формы; такую же скрупулезную работу "Кружок" произвел в выяснении характера спондеев, хореев, пауз, цезур, ритмических фигур и т. д.