Леса, недавно столь густые,
И берег, милый для меня.
Композиция ритма отчетливо разрезана средним уровнем, равным 2,4. Две первые строфы лежат ниже этого уровня на "77" и "4" делений (1,3 и 2); курсив прочих строф подымается от этого уровня к вышележащим делениям.
Но это же деление на две части является и делением смысловым; обе части в содержании суть теза и антитеза.
Теза: сон, воспоминание о мутном небе, луне, тучах и печали; это -- печальное "вчера", из которого вырастает зов к пробуду. Антитеза: пробуд, солнце, свет, энергия и предприимчивость весело переживаемой жизни; сон печального "вчера" построен на 7,3 и 2; свет пробуда на 2,7, на 2,9 и 3,2. Минимум -- бужение косности (1,3); максимум (3,2) быстрый бег коня в солнечных и веселых полях. Соединив механически суммы максимума и минимума, получили бы: (1,3 + 3,2)/2 = 2,3; это теоретическое число почти совпало бы с фактическим числом нормали, равный 2,4 (разность лишь в 0,7); 3-я строфа имеет величину 2,7; в ней описывается светлый факт, что --
Под голубыми небесами,
Великолепными копрами,
Блестя на солнце, снег лежит.
Мое описание -- даже не комментарий, а отметка фактов: 1) таково деление стихотворения по уровняй; 2) таково его деление по сюжету; 3) таково совпадение этих двух принципов деления; основание для деления в первой случае -- счисление без всякого отношения к тексту; во второй -- разгляд сюжета без какого бы то ни было отношения к форме, ритму, метру и т. д. В данном случае -- результат тот же; делим ли по смыслу, по ритму ли, черта деления разрезает организм целого в том же месте. Никаких выводов из констатации этой не делаю; может быть, такое совпадение -- случай (по теории вероятности -- редчайший, исключительный случай); во всяком случае, мой "игривый" жест облечения кривой в текст ставит необходимость к повторению этого опыта; все мои долгие сидения над кривыми,-- лишь повтор опыта, насчитывающий сотни опытных проб; и из того, что я до сих нор не бросил "пустой" затеи, не вытекает еще никакой "мистики": и упреки, мне бросаемые тут, гораздо "мистичнее" моих игривых проб, ибо они -- ничем недоказуемое прозирание в тайники моего сердца и прозирания, и прорицания: "духотрицания".
Перехожу к беглому разгляду строчной кривой {О строчной кривой этого отрывка я бы мог написать отдельный доклад, вообще: анализ кривой любого стихотворения лишь в докладе выявит все подмечаемые особенности; в данном очерке от всего этого приходится отвлекаться, экономия места; и приходится уже по чисто технический условиям воспроизведения отказаться от приведения график, требующих клише (слуховой записи), от "реала" моих счислений; следовало бы составить таблицы по крайней мере из трех колонок: в первой приводить текст; во второй -- его слуховую запись; в третьей число строчного отношения; от материалов записи приходится отказаться; и даже, где можно, отказаться от материала цифр, пользуясь лишь их результатами для кривых.}; предупреждаю, что пока отсутствует статистика разбора ходов по десятичным знакам и индексы текстов к ним; здесь, в разгляде именно строчной кривой, подстерегают нас "деревья леса", среди которых мы можем утерять линию леса; т. е.,-- отдаться немотивированному психологическому истолкованию, которое нужно, где можно элиминировать; но за отсутствием формального изучения скачков по уровняй, как приемов,-- не за что подчас ухватиться; "психологизирование" здесь -- не прием, а пока еще отсутствие приема, за неимением изученных фактов; но волков бояться и поэтому "в лес не ходить" -- не есть научный прием. Наука всегда шла в леса фактов, боролась с волками и их убивала.