Тоже -- с упадом; например: в моем стихотворении "Я засыпал" строфа, живописующая горнее видение -- максимум ("4"), а отражение горнего в мелочах жизни -- минимум; здесь минимум -- не падение, а -- отражение высоты глубиною, макрокосма -- микрокосмом:

Так и звезда: в непременном блеске...

Но бегает летучий луч звезды

Алмазами по зеркалу воды

И блещущие чертит арабески.

Или: у Блока в разных стихотворениях жест упада оттеняет разное; в стихотворении "Авиатор" в общей приближающаяся к горизонтали кривая в одном месте обрывается круто вниз; и это место -- падение авиатора; здесь упаду соответствует упад в прямой смысле; а в стихотворении "Незнакомка все взлеты кривой подбрасывают вверх 1) пьяниц "с глазами кроликов", 2) трагический возглас: "Я понял -- истина в вине"; наоборот: возвышенные реминисценции света и высот, связанные с явлением Незнакомки, показаны на упадах; но это оттого, что жест стихотворения -- трагическое "все навыворот"; и интонация кривой выявляет вывороченность темы. Или: часто упад лишь противополагается под'ему, особенно когда это противоположение есть противоположение действия причине, следствия основанию, "тогда" -- "когда"; последнее имеет место в стихотворении Лермонтова: "Когда волнуется желтеющая нива.); 1) когда волнуется желтеющая нива; 2) когда "студеный ключ играет по оврагу" (вторая строфа, под'ем); 3) когда ландыш росой обрызганный и т. д. (третья строфа: опять под'ем); после трех строф ("когда", "когда", "когда") нарастает ожидание, требующее разрешения; и оно дано в четвертой строфе с "тогда": "Тогда смиряется души моей тревога"; И тогда -- упад; здесь упад сопровождает успокоение.

В каждой стихотворении свой жест упада и под'ема; но связанные с текстом, они всегда дают интонацию, невыразимо углубляющую восприятие содержания, как бы к этому содержанию ни относилось сознание поэта; иногда читаешь по кривой текст и делаешь неожиданные для себя открытия, что кривая больше знает о сути содержания, чем сам поэт, высказывающий содержание; и отсюда напрашивается мысль, что кривая нам подает это содержание из самого подсознания поэта, часто не умеющего прочесть в рефлексии это содержание; так что пушкинское "я понять тебя хочу: темный твой язык учу" относится к кривой: темна "кривая" интонации для поэта; он к ней прислушивается, как к звуку депеши; так Фет заявляет, что скоро он будет петь, а о чем -- не знает. И это -- оттого, что кривая отражает жест ритма; ритм -- отражение в поэте "звука", которому он внимает, а "звук" -- отражение того коллектива, который поэту бросает радио-волнами не фальсифицированный критикой, а подлинный, социальный заказ.

Чтение кривых порой начинается с восприятия кривой, как глухой абракадабры, а кончается восторгом перед изощренностью переданной интонации, которую подсочинить нарочно -- нельзя, а оттого и понять в прочтении трудно.

Примером такой кривой считают кривую тютчевского стихотворения "Проблеск". Содержание его весьма мрачно: звуки муки мимикрируют звуки ангелов, зовущих к себе; и чем более мы им верим, тем ужаснее срываемся; взлетные точки -- разоблачение скепсисом этого марева, вот их суммы: 3 + 3,4 + 3,5 + 2,5 + 3; с уровня "2"; и ниже -- ангельский "морок": 2 + 2,1 + 1,5; на 2 без скепсиса рисуется звон воздушной арфы; на 2,1 без скепсиса, подано переживание: "Как бы эфирною струею по жилам небо протекло на 1,5, без скепсиса же, рисуется окид сознанием небосклона. Но небесность срывает скепсис; и максимум лирически взволнованных скепсисом строк, удар интонации,-- в строфе с суммой 3,5, обнаруживающей, что "ангельская лира грустит в пыли на небесах стихотворение -- демонично; в нем все -- навыворот; и жест аккомпанемента кривой -- показывание небесной гармонии на упадах. Вполне возможно, что поэт и не подозревал всей едкости иронии и всей силы срыва неба жестом своей ритмической кривой; но она нам выдала бессознательную мысль Тютчева, его страстно-земной инстинкт, -- хотел он этого или не хотел.

Также кривая "Я помню чудное мгновенье" срывает маску ангеличности с Керн; интонационный удар не на "душе настало пробужденье", а на "шли годы. Бурь порыв мятежный" и т. д.; она выявляет -- страсть, боль, мучение Пушкина вопреки аллегории "божественности" и традициям исполнения; но эта страсть, боль, мученье и были состоянием Пушкина в момент написания стихотворения, о чем рассказывает биография; кривая оказалась реалистичней текста; он аллегоричен, рисуя не бывшее в действительности "пробуждение души"; было же -- отемнение страстью; было -- желание лишь обладания.