Явись тогда, раскрой тогда мне очи,
Мой разум просвети,
Чтоб, жизнь презрев, я мог в обитель ночи
Безропотно сойти.
Уровень падения последней строфы почти соответствует другому уровню (3-й строфы), будучи его ниже; 3-я строфа -- истина, как "тайный голое", не раскрывший еще поэту своего смысла.
Подведем итог к разбору данной группы кривых падения; группа под'емных кривых в точках под'ема сопровождала текстовое устремление, живописующее радость, бодрость, свет, жизнь; группа падающих кривых сопровождала понижение жизненности, угасание света, появление тьмы и уныния; в частности: 1) роковой бег к смерти в "Телеге жизни"; 2) крушение карьеры Наполеона; 3) могилу предрассудка; 4) "металла голое погребальный"; 5) падение нашей мысли ("Фонтан"); 6) выявление истины, как гасительницы жизни. Но повторяю: нельзя прикреплять под'ем чувства к под'ему уровня; и обратно.
Имея перед глазами десятки кривых, я мог бы при имении места привести новую группу кривых, одинаковых в том отношении, что под'ем их уровней есть под'ем лирического волнения; но -- волнения мрачного; под'ем отчаяния, например; прототипом такой группы -- стихотворение Тютчева "Как над горящею золой дымится свиток и сгорает"; вторая строфа его -- огромный скачок вверх: "Так тщетно тлится жизнь моя; и с каждым днем проходит дымом; так постепенно гасну я в однообразье нестерпимой". Под'ем есть -- 1) под'ем силы отчаяния, 2) расширение сгорающею свитка в образ жизни поэта; кривая Тютчева при подобного рода расширении содержания всегда реагирует под'емом; под'ем здесь -- не абстрактно-смысловой, а мимически-интонационный.
Таким же интонационным под'емом кончается стихотворение "Финляндия" Баратынского с предпоследнего четырехстрочия, с 2,5 на последнее, с -- 4 рисующего:
Я, невнимаемый, довольно награжден
За звуки -- звуками, а за мечты мечтами.