-- она "преодолевает односторонний эмпиризм и односторонний рационализм тем, что соединяет оба на более высокой ступени" {ИнН. 82.};
-- она "критична воистину" {GEGW. Dae Erkennen. Der Grund der Dinge.};
-- она "должна быть верна" {GEGW. Dae Denken als höhere Erfahrung in der Erfahrung.};
-- в свете ее "догматизм должен отказаться... от своей "вещи в себе", а субъективный идеализм -- от своего "я", так как они по своему взаимоотношению существенно определяются лишь в мышлении" {ИиН. 81.};
-- в свете ее "все науки должно пронизать убеждение, что они... ни в какой связи не стоят с восприятием, кроме той, которая видит в объектах своих лишь особую форму понятия" {GEGW. Die Wissenechaft. Denken und Wahrnehmung.}.
До бесконечности д-р Штейнер варьирует эту тему.
"Все понятия, созданные рассудком, -- утверждает он, -- причина и действие, акциденция и субстанция, тело и душа, действительность и идея, -- существуют для разделения предлежащей действительности; разум же без смешения сотворенного содержания, без мистического затемнения рассудочной ясности, -- в многоразличии ищет внутреннего единства" {GNS. II Band, XXXI.}.
В этом солнечном месте критический разум Эмилия Метнера упадает двояко: в безглагольные пропасти всевозможных нашептов; и, во-вторых, -- к ногам Канта.
§ 68. Критика д-ром Штейнером позиции Канта
А органически неспособный поставить проблему (270), впадающий в противоречия механические (272), д-р Штейнер здесь ставит вопрос: как должна относиться теория знания к теоретико-познавательной проблеме у Канта.