-- "Возьмем следующее: был в Горлице сапожник, по имени Яков Бёме. Этот сапожник, по имени Яков Бёме, научи лея сапожному ремеслу... Предположим, что этот сапожник, по имени Яков Бёме, пришел бы и сказал: "Я теперь хочу посмотреть, какова конструкция мира. По-моему, в основании мира лежит... форма. На форму натянули однажды мировую кожу. Взяли мировую иглу и мировой корень мировою иглою связали с мировой кожею. Взяли мировую ваксу, вы чистили мировой сапог. Так объясняю себе я, отчего днем светло; это блистает мировая сапожная вакса. А когда она к вечеру покрыта известкой... более она не блестит. Так что, думаю я, кто-нибудь ночью занят заново чисткою сапога"... Предположим, Яков Бёме так бы дал объяснение... Да -- вы смеетесь. Яков Бёме не поступил так...
Но гипотетические "Яковы Бёме"... существуют ныне повсюду. Вы находите... физиков, химиков; они изучали законы распадения и соединения материи; есть -- зоологи, изучавшие... описание животных... Они говорят: при составлении мировоззрения берут законы, изучаемые в химии, физике, физиологии; других быть не может, -- и на них конструируют они взгляд на мир. Они прямо так поступают, как поступил... гипотетический наш сапожник, построивший мировой свой сапог. Ведь гротеск -- объяснять отличие дня и ночи... ваксою... С точки прения истинной логики объяснение законами физики, биологии, физиологии, мирового строя -- в принципе то же. Воистину то же. Это -- чудовищное превознесение физиков, химиков, физиологов, биологов, желающих оставаться только физиками, химиками, физиологами, биологами -- и в то же время желающих рассуждать о... мире"... и т. д. {MuKG.}
Уважаемый автор увидел бы и в приведенной цитате "мировой сапог" теософии, как увидел он в философски научной позиции д-ра Штейнера (кстати -- им не изученной) "мировой сапог" оккультизма.
§ 82. "Глазки да лапки"
Я вскрыл: понятия критицизма у автора и у д-ра Штейнера; и их -- соотнес.
Монолитность "теории" знания растворена у автора в смутные капризы тенденции; к критической теме относится автор не как строгий художник понятий: как "вундеркинд", берущий ту тему при помощи дотошного "тремоло".
Нападения продиктованы не разбором, а "криком"; "крик" плодит "кривотолки"; "кривотолки" сплетаются в лабиринт: по лабиринту метается раздражение автора -- не критика, а -- глухо стенающий... Минотавр, ища своей жертвы; критика разбора воззрений состоит из малюсеньких тропочек: здесь щипнет, здесь кольнет, здесь вздохнет уважаемый автор: возмутится, воскликнет; и выпустит -- крылатое слово.
Все только тропочки; тропочки вытекают из тропочки и втекают опять-таки в тропочки: ни одной широкой тропы и ни одной остановки; без передышки, без отдыха носится уважаемый автор по эфемерному городу без улиц, без площади; и плодит кривотолки -- без передышки, без отдыха; вырастают многие сотни; растет лабиринт; в нем нельзя не запутаться без ариадниной нити. Эта нить -- описание: экспозиция разбора воззрений; и вовсе она -- не разбор: разбор предполагает воззрение; но воззрения у автора нет: есть просто зрение, просто глаз: и глаз -- "глазит".
Взяв закоулочек, именуемый "а критичность д-ра Штейнера", недоумеваешь невольно: закоулочек, раз начавшись в ряду закоулочков ("оккультизм", "монизм", "схематизм" и т. д.), тотчас же опять пропадает -- в ряду закоулочков: "ассерторизм", "синкретизм", "дарвинизм" и т. д.; он -- впаян в них; и вычленить его трудно, как почти невозможно что-либо вычленить из грандиозного месива психологических тонкостей, кривотолков, восклицаний и лучезарностей -- последних по адресу Гете; безмятежность лазури -- и вихорьки, вихорьки, вихорьки, всюду метущие пыль по тысячам закоулочков -- причудливых, зигзагообразных и однородных в зигзаге.
Книга автора -- материя очень странного сорта, капризная... дамская; о такой материи сказано -- одной дамой: "Фон голубой и через полоску все глазки да лапки, глазки да лапки, глазки да лапки..." (Мертвые души)64.