Пересчитывать, разбирать эти "глазки да лапки", значит к первому тому "Размышлений о Гете" дать подробнейший комментарий, превышающий книгу раз в десять; это было бы скучно: нам и... читателю. Мы показали читателю эти "глазки да лапки" между полосками фона в пределах: двух рубрик, не более; этого достаточно; читатель нам верит: все обвинения -- "глазки", иль "лапки". Нападения характеризовали в двух сечениях мы: в поперечном, в продольном; то есть, мы разобрали: как нападает наш автор густыми колоннами, сконцентрировав их в отдельной главе (в вопросе о физике); и -- как нападает он: фронтально растянутой цепью -- от первой главы до последней (в вопросе о "критицизме"). Чтобы читатель не упрекал нас в придирчивой мелочности (быть не мелочным трудно, анализируя конгломерат мелочей), мы ориентировали оба наши разбора ("глазок и лапок") вокруг единого центра: отношения Д-ра Штейнера к научному мировоззрению современности.
Автор до ужаса хаотичен; при всей хаотичности автор талантлив и тут, в вопросе о "критицизме". Автор -- бард "критической философии"; вернее ее трубадур; отношение его к ней -- отношение к Прекрасной Даме, мы за это можем его искренне похвалить, отвлекаясь от всех его химерических представлений о д-ре Штейнере. В своих симпатиях к теоретико-познавательной мысли он сходится с д-ром Штейнером; но только: "симпатией" и "стремлением" к известному строю мыслей не ограничился д-р Штейнер, а -- дал нам строй мысли: свою теорию знания членораздельно оформил он; будем надеяться: "симпатии" и "стремления" автора, будет день, да оформятся -- "учением"; пока "учения" нет, автор -- доброжелатель и лирик: теории знания.
Как достоинство устремлении фигурирует далее симпатия к "конфигурационным законам" плюро-дуо-монизма; автор доброжелатель и тут; д-р Штейнер и тут: дает законы градаций; очерчивает градационную представляемость, обусловленную метаморфозой познания; в сторону градационной метаморфозы полусознательно правит челн автор; но броня ветхих догматов давит: черпает его челн. В мироощущении и в тональности восприятий перерос воистину автор ветхого человека в себе, но ценой обветшания иго мировоззрительных догматов. Мироощущающий Метнер несоизмеримо выше "мировоззрителя" -- Метнер а: этот последний -- "наивный воззритель": канто-воззритель; "новое вино" в нем не может взойти; фигурирует у него плохая проекция антропософических взглядов на метаморфозу познания -- путаном представлении о "возможности иных критицизмов"; представление это в догматически старых мехах лишь досадное "окисление" вина нового творчества.
ГЛАВА ПЯТАЯ
СВЕТОВАЯ ТЕОРИЯ ГЕТЕ В МОНО-ДУО-ПЛЮРАЛЬНЫХ ЭМБЛЕМАХ
§ 83. Физиологическая система
Периодическая система химических элементов открывала возможность a priori предсказывать существование неоткрытых веществ, давая их физико-химическую характеристику; вещества впоследствии были найдены и с предсказанием совпадали.
"Градация" д-ра Штейнера открывает возможность нам мыслить возможные эмблематики; отсутствие их в нашей шкале теорий носит случайный характер. Сумма же всех эмблематик в их текучести освещений и смыслов образует воистину новую, легконогую философию, о которой мы можем сказать, что в ней недостаточно мыслить: в ней надо мыслить ритмически. Первая песнь о ней пропета -- пропета она... Заратустрой1.
Световая теория Гете -- одна эмблематика: эмблематика при помощи призмы; физиологическая эмблематика, подобная теории Гете, возможна; и -- допустима: физиология оптики, развившая, как механика, ореол... теории пульсов.
В центре этой системы, подобная гипотезе колебаний, стояла б гипотеза пульсов; пульсация крови являлась бы объяснением многообразия к ней сводимых явлений; изучались бы тут -- и ритмы пульсации, и прилив и отлив крови к органам чувств; упражнение стояло бы в центре; развивалась бы пластика произвольных ритмов пульсации и овладение ритмами; ускорение и задержка дыхания сопровождали бы пластику; кровообращение, стоя в центре, видоизменяло бы нам: дыхание, зрение, слух; феномены субъективного зрения изучались бы под новым утлом; вспышки света в глазах изучались бы в отношении к биению сердца; а законы давления крови, обусловливая -- искры в глазах, полагались бы основными законами света; свет сердечный и был бы тут -- светом; сердце наше, источник всех вспышек, полагалось бы солнцем; и в солнце б мы видели: проекцию сердца; солнечная система вовне стояла бы перед нами проекцией кровеносной системы; а световые пучки были б нам -- капиллярами. Совершилась бы проекция тела вне тела; и в макрокосме б мы видели: бьющий пульсами организм. В кинематике, динамике, статике проекция нашей системы рисовала бы dynamis, как нам ведомый импульс, то есть, как пульс, перенесенный вовне; энергетика была бимпульсацией; мир бы двигался импульсом огромного существа.