-- "Задача мысли двояка: во-первых -- создание понятий в резко очерченных контурах; во-вторых, соединение так созданных единичных понятий в единообразной целостности". --
-- Единообразная целостность здесь не единство в абстракции, не отвлеченная философия, а содружество рассудочных смыслов в их росте: за пределом рассудочности; понятие здесь -- шелуха, разорванная из-под него разбухшим зерном; оно прорастает ростком; в зыби всех проросших понятии, охваченных ветром градации, собственно и начинается: единообразная целостность; а вовсе она не в единстве, абстрактно воспринятом, как, конечно, думает Метнер; не в подстрижении и равнении смыслов (синтетическом "моносе"), не в смешении смыслов ("моносом" эклектическим), не в тирании смыслового понятия над другими (догматическом "моносе") -- в ритме зыби многообразия смыслов: в градации, в конкретном монизме; выражая рассудочно зыбь этой жизни, имеем мы: диалектику; а с ней -- триадизм; запечатлевая далее диалектику на объектах "опыта", имеем -- методику: плюрализм.
Диалектика, рассудочно взятая, -- спекулятивна; градационно взятая, она -- эмблематика; теоретико-познавательно взятая, она есть методика, потому что методика -- диалектика фактов.
В одном смысле воспринятый, Гегель пустейший философ; гениальнейший тем не менее он; диалектика, как таковая, ничто; взятая же в рассудке и в разуме, она -- спекуляция59 и жестикуляция смыслов: д-р Штейнер Гегеля берет в освещении разума; и так взятый -- он гениален; д-р Штейнер Гегеля берет в спекуляции; и утверждает: теоретико-познавательно Гегель слаб.
Правильны и понятны оба взятия Гегеля. Не понимает тут Метнер и удивляется: с одной стороны, философия Гегеля, по д-ру Штейнеру, не свободна; с другой -- он огромный философ. Непонимание мысли д-ра Штейнера -- просто какое-то "труднодумие"; "трудно-думие" -- от со-существования грубо чувственных представлений и бесплодных абстракций (таково свойство мысли у Метнера); все идеальное им сгущается -- в чувственность; либо же изрывается черство -- рассудком; и он вынужден: то чудовищно д-ра Штейнера пересушивать, то чудовищно уплотнять.
"Трудно-думие" от рационализма, пересеченного сенсуализмом, от сенсуализма, в который впивается схематизм; трудноумие -- в схватке обоих: оно направляет мысль автора.
§ 105. Антропософия и границы познания
При помощи абстрактнейшей схемы "понятие разума" определяет рассудок идею; понятно же: при таком понимании идеи она приобретает лишь регулятивный характер. В теории познавания рассудочность обращена на себя: и догматизм -- ограничен. Тут возникает вопрос -- о границах познания.
В сущности, не правомерен он; может быть лишь вопрос о границе познаний рассудка; но и он в существе своем носит не тот смысл, какой ему придали; приводя рассудочное познавание к методическому и связуя метод с объектом, то есть направляя метод на вещь, мы видим, что познание методическое совпадает с границами метода, то есть оно -- не вне-гранично, а -- внутри-гранично; неправомерное при-мышление смысловых абстракций рассудка, извращая самое назначение познавания методического, и порождает вопрос о границе; вопрос о границе познания есть вопрос: о начале акта познания и о его окончании; но акты познания удовлетворяют велению познавать; за-граничность рассудочных актов не есть представление, например, о разумном познании вне рассудка, а представление объекта вне акта, где объект полагается, как вне лежащая "res"; вопрос о границе здесь пережиток реалистического догматизма, то есть абстрактная спекуляция неизжитой метафизики.
Следует, по д-ру Штейнеру, мыслить: если в нас поднимается смысл, то самое подъятие вопроса о смысле есть смысл, а не положение его, как абстракции; в этом смысле -- смысл есть; наоборот: всякое распыление вопроса о смысле есть лишь показатель, что вопрос о смысле неосмысленно нами поставлен. Вместо установления границы (граница -- всегда методична), следует для аа-граничного поискать иной метод; в нужном методе па-граничное превратится в внутри-граничное; спекуляция о границах есть спекуляция при помощи метода, оторванного от объекта.