"Тогда Арджуна, потрясенный изумлением, с волосами, вставшими дыбом, склонил голову" (Бхагават-Гита, беседа 11-я). В сущности вопрошает Арджуна у "Все-что-Есть", каково оно -- "Все-что-Есть"... И "Все-что-Есть" отвечает: "Из всех живых существ Я -- со-знание"...
Мысль возводится в царство "Сущего"; мысль -- "сущней" субъекта.
И встает вопрос: "Что есть мысль". Мысль вырастает перед современным философом, как пред Арджуною Кришна; и словами Арджуны современный философ ответит зовущему -- "Сам Ты -- Все" (Бхагават-Гита, беседа 11-я).
Как вознесенная в царство "сущего", "все-предметная", беспредметная, сама в себе живущая мысль -- интуиция. Проницая терминологию Гете, мы должны в ней отметить попытку -- преодоления "догматического консциентиэма" в построении органологии, ведущей к метаморфозе идей, к приятию мысли как сущего и утверждению интуиции; д-р Штейнер характеризует нам интуитивную жизнь такой мысли; в ней мы, "мысля, созерцаем и, созерцая, мыслим" {GEGW. Die organieche Natnr.}; зерно мира коренится тут в мышлении; отношение мира и мысли -- отношение зерна к колосу; колос -- сама растущая, свободная, предметом не плененная мысль; жизнь внутри мысли -- рост колоса; в колосе созревает зерно, то есть мир; из зерна -- прорежется колос; в одном случае -- колос в зерне; в другом случае -- зерно в колосе; падают вопросы, что "прежде", что "после"; разделение колоса и зерна, ведущее к противопоставлению мира и мысли -- рассудочный "догматический консциентизм", не дающий места свободе -- ни миру, ни мысли. Мир и мысль сплавлены в "сущем"; интеллектуальное созерцание -- путь к жизни мысли. И так говорит Яковенко: --
-- "Для философствующего мало узко-онтологического утверждения философии... Философ должен оперировать при своем опознании Сущего так, чтобы его субъективистическое присутствие не нарушало внутренней сущности его "предмета"... Это чувствовали, понимали и знали как Плотин, так и Фихте. Первый -- обозначая критически-достигаемое вознесение разума до созерцания, как "ϑεωρία", второй -- именуя его интеллектуальным созерцанием" { Б. Яковенко, "Что такое философия?" 101.}.
В этой цитате философа характеризуемая "скрытая власть" прорывается с особою силой; осознание всех следствий "прорыв а", конечно, отсутствует: и плита гробовая "предметом" опутанной мысли упадает тотчас: статья обрывается. Освобождение от "предметности" -- освобождение разума от рассудочных тканей; Кант догматизирует "облечение"; образуется корост "консциентизма"; и негативно, при помощи "короста", рисуются страны "ϑεωρία", как системы понятий; интеллектуальное созерцание -- плавление негатива, освобождение от "предметности", ведущее к вне-предметной, мыслительной жизни; сила, вырывающая мысль из формы -- внимание; упражнение "в внимании" -- рост силы мысли и вместе впервые узнание, что есть чистая мысль, плавящая мир ставших форм в кипение формо-образований и упраздняющая впоследствии самое кипение образности; имагинация -- кипение образное; инспирация -- жизнь в самой мысли; интуиция -- мысль сама; здесь она -- "все, что есть".
§ 104. Рассудок и разум -- в градации
Градация -- не теория знания. Разуму и рассудку погранична она; разум негативно берется теорией знания Канта; и позитивно -- рассудок: создается система -- разума в рассудочном коросте; по отношению к такой философии, философия антропософии запредельна; д-р Штейнер определяет разум конкретно; проявление царства разума -- сама в себе свободно растущая мысль; не бесплодная спекуляция, ведущая к искривлению роста, а -- рост свободный, рост -- в сущее: до образования в "колосе" -- мирового зерна; разум, поэтому, внепонятиен; понятия -- области форм; мир понятийный есть мир "ставшего" становление в мире том -- оплетение "ставших" форм рассудочным принципом "причины и действия"; "становление" -- внепонятийно, беспричинно, как существо жизни мысли; существо жизни мысли вместо "ставших" предметов и форм проявляется в существах, как бы индивидуально живущих; говорю здесь "как бы", потому что понятие "индивидуум" не выражает нам "сущего" в жизни; собственно индивидуум -- разум; мы же суть "индивидуумы" лишь постольку, поскольку мы в разуме: не в понятийном разуме Канта, а в разуме подлинно "чистом"; проявление разума в "существах" есть проявленье в идеях: идеи -- существа нашей мысли; наша мысль не есть наша: она -- сама мысль.
Определяя разум в идеях, д-р Штейнер в Кантовом определении идеи, как "понятия" разума, видит contxadictio in adjecto: определение разума, как рассудка; "понятие" -- относимо к рассудку; и термин "понятие разума" есть показатель перенесения рассудочной области в разум, a priori ломающее мир существ в пустопорожнюю суетню категорий; умственный хаос -- отсюда; определение диалектики разума, как предустановленных заблуждений, не определение царства разума, а того, что в нем получается, если мы в него входим -- рассудком: такое вхождение рассудком напоминает поступок, учиненный некогда Луллием: въезжание в храм на коне; Кант на коне рассудочных форм въехал -- в храм разума; и столетие после Канта от этого в храме разума доминирует философская суетня57.
Переброс рассудка в мир разума и разума в мир рассудка рождает гетерогенное и пустое понятие об идее: идея -- понятие разума; автономия разума a priori нарушена; идеальное, определяя рассудочное, не определимо последним; определение идеи продуктом -- определение предопределения предопределенным; трансцендентальный идеализм поступает здесь в отношении к идеальному миру с той самою логикой, с какой при-мышленье рассудка (вибрация) выводит рассудок (рассудок -- вибрационный продукт). Градация в систематическом начале познания проецирует себя как понятие разума, в мир рассудка; и -- членит рассудочный мир; определение градации в понятиях познавания -- "nonsens""; самое слово "градация" есть эмблема уразумения в рассудочных терминах того, что происходит в жизни собственно мысли; там, в мысли -- конкретности мысли; определимые в термине -- это sui generis жизни; конкретности мысли суть жизни; эманирует их -- индивидуум; индивидуум -- разум... --