§ 141. Гете и физика
Мы у порога четвертой главы: "Гете и Физика": экивоки, игривости и градация жестов; среди них прихотливой излучиной чуть приметное движение мысли: легкотрепетный мысленный ход, переходящий в недвижность затона; и вокруг -- бурнотрепетность суетливых эмоций, подобная трепету на экране, где дрожащие очертания неестественно-суетливых людей проносятся вдогонку за кем-то: кинематографический эпизод, сопровожденный погромом; и с участием полисмена в виде выдержки из размышлений Пуанкаре, спрятанных в примечании к тексту; трах: на экране -- очертание торжественно поющего петуха; и надпись: "Пате41 -- представление кончено".
Вся глава "Гете и Физика" (как и все, впрочем, главы) напоминает до странности эти фильмы Пате. Мысли Метнера, едва появившись на сцену, начинают подрагивать и зыбкими очертаниями сливаются в нечто однообразно-кишащее; линия, вдруг преломившись не нужно, причудливо загибается в арабески; арабески влекут арабески, пересекают друг друга, выявляя из многословия какие-то вовсе не нужные прописи и известные всем: о науке, культуре и т. д.
Целых пятнадцать страниц мысленных трепетаний, мысленных стремительных бегств и вращений по кругу.
Но какой же скелет в этом мысленном трепете?
Д-ром Штейнером несправедливо принижен Ньютон; несправедливо соединяется с Гете он в этом пункте. Гете простительно на заре истекшего века отвращаться от механических представлений; д-ру Штейнеру непростительно это: рядовые лишь физики грубо-чувственно верят в бытие физических принципов; гениальные их товарищи гипотезируют принципы, не объясняя явлений, но подчиняя их утилитарным потребностям человека. Физика поступает сознательно, превращая в количества качества; следует ее упрекать, что долгое время не во всем она поступала с такой беспощадностью.
Физика властвует над материалами знания; объяснение материалов неважно; это знают поэты (Верхарн); вообще, все знают это: д-ру Штейнеру одному неведомо это. Оттого-то он плачется на абстракции физики; физика его жалобам вторить не станет, продолжая "выкраивать" (sic!) беспощадно природу, Штейнер запутался в полемике с физикой.
Физика "дрессирует" (sic!) явления, не объясняет явления; первопричинами не занимается она вовсе. Те явления, которыми орудует физика в обиду всему штейнериянству, объяснимы различными углами зрения: под углом зрения любви, а не власти, это делает Гете. "Девиз физики:
знать, чтоб предвидеть, предвидеть, чтоб как можно прочнее овладеть; девиз Гете: знать, чтобы создать образ; создать образ, чтобы как можно прочнее полюбить". "Смешивая совершенно различные задачи физики и гетеанства, Штейнер попадает впросак и, допуская не гипотетически, а по-своему аподиктически вибрационное движение в световом явлении, говорит, что движение это в пространстве он, Штейнер, мог бы, разумеется, увидеть, если бы его глаз был соответственно организован" {РоГ. 120.}.
"Штейнер бьется как рыба об лед, пытаясь пробиться к разделительной формуле о Гете и о научной физике" {РоГ. 122.}.