-- "Можно знать, как в смысле Канта, границы возможного познавания здесь перейдены... -- и все-таки, вопреки всему этому, даже... поэтому именно, за собой признать право написать подобную книгу" {Ср. ОТ. 15.}.
И утверждаю я: --
-- "Мудреца повлечет за иными мыслями... Существенное отличие между ним и дураком заключается в том, что и дурак говорит умные вещи, но при этом кажется глупым" {Арабески, 239.}.
Еще печальнее положенье того, кто перечит: "Перечитель" -- несноснее всех. С автором я поэтому более "препираться" не стану; и -- закрываю полемику: довольно мы пререкались.
§ 148. Толстый томик
Рубрики и подрубрики, дробящие нападения автора на многие сотни отрядов, -- насквозь однородны; однородно несется за текстами д-ра
Штейнера высокоталантливый автор, скандируя обвинения на одинаковый лад. Не попадает, а... -- дразнится и создает каламбуры; в залы научных собраний каламбуры не вносятся, не становятся осью объемистых книг; но в объемистой книге о Гете, трактующей д-ра Штейнера, каламбур теряет всю соль; из окна Академии апеллировать к улице, в Академию перетаскивать улицу -- значит, выйти на улицу.
Пишучи свою книгу, уважаемый автор не выговаривал мысли, а раздраженно выкрикивал мысли, и в пылу раздражения позабыл, что пятьсот тридцать оснований к пятистам тридцати обвинениям -- остаются у автора в голове: рука, опередивши последнюю, пролилась раздраженно чернилами, и -- толстый томик есть крик, подлежащий детальному описанию и отклонению путем беззлобного смеха (крик заражает читателя). Опровержению, серьезно, -- нет места.
СПИСОК УСЛОВНЫХ СОКРАЩЕНИЙ В КОММЕНТАРИЯХ
Воспоминания о Белом -- Воспоминания об Андрее Белом. М.: Республика, 1995.