28 Гегель в своей "Философии природы" (разд. 2. Физика) тщательно разбирает гетевское учение о цвете, причем некоторые собственные выводы (в частности, в вопросе о поляризации света или оценке Ньютона) он делает, прямо ссылаясь на научные статьи Гете, где тот исследует соответствующие проблемы.
29 Имеется в виду известное письмо Гегеля Гете от 20 февраля 1821 г., где он дает характеристику гетевскому понятию прафеномена: "Простое и абстрактное, что Вы метко назвали прафеноменом. Вы ставите во главу угла, затем выявляете конкретные явления -- как возникающие благодаря присоединению дальнейших сфер воздействия и новых обстоятельств, и управляете всем процессом так, чтобы их последовательность продвинулась от простых условий к сложным, и размещаете их в таком порядке, что только теперь ярко проявляется все запутанное. Чтобы выявить прафеномен, освободить его от иного, случайного для него самого окружения -- постичь его абстрактно, как мы это называем, -- это я считаю великим делом духовного постижения природы, равно такой метод вообще -- истинно научным познанием в этой области. Нам нужны проемы, чтобы можно было наш поначалу аморфный, смутный или даже вообще темный абсолют, прорабатывающийся к воздуху и свету, окончательно вывести к ясному дню <...>. Здесь нам превосходную службу сослужит прафеномен Вашего превосходительства: в этом двойном свете -- духовном и понятном вследствие своей простоты (с одной стороны) и видимом, и осязаемом благодаря своей чувственности (с другой стороны) -- приветствуют друг друга оба мира -- мир абстрактных схем, мир абсолюта и мир проявляющегося существования". Именно это письмо Гегеля Гете привел полностью и без комментариев в своем журнале "О естествознании вообще".
30 "Благодаря Гегелю, -- считает Штейнер, -- Гете становится ясно, что исследователь-эмпирик должен идти только до прафеноменов и что отсюда начинается путь философа <...>. Преодоление действительности, углубление в нее, стремление подняться от сотворенного к творчеству, от обусловленного к условию -- вот что лежит в своей основе как у Гете, так и у Гегеля. Гегель ведь не предлагает в своей философии ничего другого, а только вечный процесс, из которого вытекает все, что конечно. Он познает данное как некое следствие того, что можно было бы считать необусловленным. (Verhaltnis der goethiechen Denkweiee zu anderen Ansichten // EinLeitungen. S. 227).
31 Белый цитирует последние строки стихотворения "Несомненно" ("Àllerdings", 1819--1820), которыми Гете закончил небольшую заметку "Дружеский призыв", опубликованную в журнале "Вопросы морфологии" (Т. I. Вып. 3. 1820):
"В природе нет зерна,
И никакою
Она не скрыта скорлупою,
Подумай лучше ты, что мысль твоя:
Зерно иль скорлупа?"
32 Анализируя понятие пространства и времени в философии Канта, Штейнер отмечает: "...исходным пунктом человеческого мышления для Канта является опыт, данный органам чувств <...>. Этот чувственный мир суть некая множественность вещей в пространстве и процессов во времени <...>. Я могу мысленно отбросить всю множественность вещей и процессов. Но то, что я не могу перестать мыслить, -- это пространство в время. Даже если существует какая-нибудь вещь вне этих категорий, я ничего не могу об этом знать, поскольку я ничего не могу себе представить без пространства и времени. Я не знаю, являются ли они характеристикой вещей, я знаю лишь, что для меня вещи непременно выступают в этих формах" (Verhaltnis der goethiechen Denkweise zu anderen Ansichten // EinLeitungen. S. 219).