§ 56. Жизнь краски
Состояние стихийности в своих точках касания с состоянием чувственности разряжается в планомерной градации красочно-световых отпечатков; в плоскости чувственных выражений состояние это пользуется символикой субъективного зрения с тою конкретной естественностью, с какой мы изживаем себя в символике органов чувств; изучение, жизнь, упражнение в моральной работе над чувственным отпечатком -- острие теории Гете; субъективное зрение предопределяет нам краску; упражнение, ведущее нас к стихийности, превращает область работы в построение стихийного органа восприятий: наша стихийность ветвится, членится и зажигает нам в краске световой и зыблемый мир: мир красочной жизни. Гете хотел душевного упражнения в отношении к зрению, и Гете не знал: приложение упражнения к зрению суживает диапазоны морально в нас прорастающей красочности, закупоривает переработку чувственных после-образов; перенесение упражнения в душу, безотносительно краски, именно -- и зажигает в нас новый мир: световой; краска здесь -- написания объективнейших знаков: светочи -- азбука; а течение их -- разговоры существ. Гете ждал результата от упражения с глазом; от после-образа он восходит к душевности; и -- взывает: --
-- "Думаю я... путем упражнения... после-образ (Nachbild) мог бы держаться и дольше, и внутренней" {GNS. IV Band, Z. А. 315.}.
Доктором Штейнером утверждается: краска в душевности нас относит -- к существу стихийного мира; в существе душевного упражнения раскрывается в глазе -- глаз: и мерцание краски в глазу из невнятного трепета субъективнейших вспышек разрывается -- в новый мир: алфавита красок; светы, трепеты, светочи -- начертания существ.
Продолжение и реальное расширение световой теории Гете согласно градации Гете -- в психической сфере; эта же сфера из сферы субъективно мерцающих переживаний (от простейших -- до сложных: переживания цветовые) превращаемо, далее, в теорию аур159, как душевной жизни в стихийном и в звездном; и здесь Гетева краска -- впервые во плоти своего выражения: она -- смех, танец, плач душевного существа: "Наши слова получили... значение и отпечаток... главным образом по отношению к телесному миру {Т. 74.}, то есть миру органов чувств: в "организме" стихийного и звездного состояния же "многое... может быть намечено и высказано лишь в символах" {Ibid. 75.}.
Природная речь стихийного состояния отобразима лишь, как внятно гласящая краска: --
-- "Жизнь в духе... -- сказывается розово-красными или светло-фиолетовыми цветами... Оскорбленное чувство чести... можно воспринять в виде темно-зеленых облаков... Приступ страха... виден... сверху донизу, как волнистые полосы синего цвета" {Теософия, 145, 146.}... Так говорит д-р Штейнер; вспышки света здесь -- речь.
-- "У ясновидящего... последовательность опрокинута: внутренний опыт появляется предварительно, неопределенно, как... воспоминание о краске; а потом уже появляется образ, становящийся все живей и живей" {Ср. ОТ. 410.}.
Далее, наступает событие образа -- в чувственном мире.
В обыкновенном состоянии сознания -- наоборот: событие наступает сперва; им вызывается образность; образность, суммируясь в памяти, остается там, как воспоминание о красочном тоне. Гете сводит теорию красок к -- субъективному образу; в субъективном образе краски видит он путь перехода от физиологического к психическому и духовному; и предлагает -- путь упражнений: в промежуточной области (не то в психо-физиологической, не то в физио-психической); предлагая здесь упражнение, отрезает теорию света от чисто физической сферы; и прирезает: к душевному упражнению.