-- Не утаивать утверждений, противоречащих критике, -- долг всякого критика; утверждение д-ра Штейнера, что физика и учение о цвете "две совершенно различные вещи", подкреплено десятками страниц и огромнейшим, ученейшим аппаратом; утверждение в примечании: "однако он не сознает сказанного", и умолчание о сказанном в тексте, -- спекуляция па неведении читающей публики.
Уважаемый автор подрывает себя: критика его -- травля, травля, нужная для чего-то; травля, заранее предрешенная; взгляды д-ра Штейнера не интересуют его.
§ 59. "Гете был... -- культур-трегер!"
Теперь возьмем автора.
Мысль его в отношении к Гетевой теории света даже не "еле светится", а -- вовсе не светится. Между тем: световая теория Гете -- одна из вершин гетеанства; Гете ведь нам признается: --
-- "Что я в моем столетии в трудной науке теории красок один, знающий правильное, -- вот за это я себя и ценю, и сознаю свое преимущество перед многими" {GNS. IV Band, Z. А. 331.}.
Зов Гете к нам -- уважить теорию света -- автором не уважен; посвященная "миру красок" глава164 -- глава толстого тома -- должна бы, казалось, нам дать -- толковое разъяснение: как именно смотрел Гете.
Но единственное, что мы от автора узнаем -- вот что мы узнаем: --
-- Для Гете -- свет полярность тьмы; вот уже нечто словно антифизическое" {РоГ. 126.}.
-- Это "нечто" и это "словно" -- читатель?.. Почему быстро и ясно не формулировать мысль, как оформлена она у д-ра Штейнера: физика и учение о свете -- "две совершенно различные вещи". Но автор становится скромен; он -- "словно" боится и прибегает к вещанию, напоминающему вещания романтических юношей конца истекшего века, писавших à la Метерлинк все с "где-то -- как-то -- и что-то"; где, что и как -- оставалось покрытым непроницаемой тайною и выражало глубинность, неизреченность165. Не правда ли -- глубоко: "Нечто... словно... анти... физическое?"