- Да, не ловится что-то.
Молчание: в молчании меркнет заря.
- Я на вас посмотрю, Петр Петрович, ей-Богу, простите за откровенность: ну, чего иетта вы едва ли что зачудили: барин, можно сказать, барином; и лицом Господь не обидел, и ученостью так-таки начинены, а какое-такое, прости, Господи, наважденье: при всем том вашем и поступили в работники - да к кому?! К Митьке-столяру!
У Дарьяльского ноги болят, спину ломит, поднывают с работы руки, в душе же - сладость да радость, блаженство неизреченное; на дьячковское слово усмехается; смотрит - туда, чрез село: в голове-то его рифмоплетчество, ладно складываются слова:
А ярка ясный яхант
В прахладу влаги пал...
Все - "а-я-а" да "а-я-а": рифму бы к я х а н т ! А рифмы-то нет - что за черт! А поплавок-то его подплясывает, крупная, видно, рыбина укусила червя.
- Отчего же, Александр Николаевич, и мне не столярничать? И так я очумел от книг да от ученья: столярничаю себе...
- Для, значит, моциону, - осклабился дьячок, - точно оно; тоже вот как на какую голову - книга-то; иная от книги голова и просто балдеет. Вот хоть бы я: как книгу раскрою - пошли в мозгах писать турусы да белендрясы.
- Скверная штука - ученье!