- Ничего, Митрий Мироныч, ента не значит; небось и табе приключилось идти маненько кривенько; небось с кочетом встал?..
- Для духовного дела дашь и не такого крюку; пройти очень даже приятно по местности земли, - потянул носом Митрий, выбираясь из оврага, откуда опять раскидались пространства - раскидались на много десятков верст; повел носом, дозирая вокруг; и будто от этого взора озлился ветер; еще пуще забил по овсам да по лужам озлившийся ветер; бешеней дождливая заметалась мразь; упали тучи, и опрокинулся кустик; опрокинулся другой, опрокинулся третий: пошло мелколесье; заерзала по нему дорога; и опять пространства; и опять прободал там шпиц в свинцовую мглу; прободал и пропал.
Нищий идет, - постукивает посохом; хорошо ходить так; идешь и не знаешь, что осталось у тебя за плечами; идешь и не знаешь, что ждет впереди: за плечами - куча избенок; и впереди - куча избенок; за плечами - города, реки, губернии, и море холодное, и Соловки; впереди - те же города, и те же реки, и Киев-город; сидел там в избе, меж четырех стен (коли переночевать пустили тебя), между лавок, бабы, ребят, кур, прусаков и клопов; сидел и таился либо клянчил под окнами; как сидел, так и будешь сидеть, по мужицкой милости, - и та же заерзает баба: и облепят те же ребята, клопы. А вот тут ни ребят, ни клопов, - дух холодный и вольный на тебя дышит; дышит он где хочет, откуда приходит, куда уходит, не ведают люди; только в полях надышишься духом, и, как дух, пойдешь куда хочешь; и уже ничего не будет: ты пойдешь по морям, по земле подсолнечной - в мир ты уйдешь: сиречь духовным станешь; оттого духово дело и есть странствие, то есть безделье святое: шатайся в полях; кабы все шатались - одним надышались бы духом, одною душою бы стали: дух же един ризою своею землю одел. Только, видно, не так оно: от одного полевого дыханья таинств не получалось; знает, видно, столяр Кудеяров, тайны какие нужны для преображения братии: нужен подвиг духовный, дерзновение нужно великое; не прежде люди возвеселятся, и звери, и всякая птица небесная возвеселится не прежде, как самый тот дух человеческий лик приемлет.
Тут Абрам покосился на столяра: хворый вот - и нос, как у дятла, и все кашляет, а - тайны знает, все как есть столяру открыто: судьбы человеков, и то, почему восстает народ, и то, отчего в брюхе чимирь от рожденья заводится.
И Абрам заглянул в лицо столяру, загудел, сгибая персты у губ трижды: "В виде холубине..." Всякие речи духовные так начинались промеж братии согласия...
- В виде холубине, - повторил Абрам. - Мы так полагам, што холубинину лику, отец, сподобится всякий, ежели бросит он имущество, малую бросит землицу, бросит бабу свою и пойдет бродить по Рассеюшке, воздухом надышится вольным: духовные стихи али моления можно сказать што плод духовный, индо дыхание уст, воздух приявших; и то есть таинство, которо люд прочь с места родного гонит; а тут землицу-то нашу обставили, матушку, рогатками да проволокой обложили: сиди, мол, с своим тряпьем - нет раздолья тебе; сопсвенность, значит, тебе - твоя, а моя - мне; нешта сопственостью проживешь? Мое - тряпье, грязь, тоись; и сопсвенности, стало быть, нет никакой такой; с твово богатства брюхо выростишь, шутики за брюхо ухватятся - в тартары тарараровые тарарыкнешь: брюхом в землю войдешь; над тобой набузыкают землицы - лежи, загнивай; так, мы полагам? Народу-то невтерпеж заживо гнить; забастовками нонече народ себя на воздушное, можно сказать, питание сажает; посидят, посидят - а и пойдут с ф л а к к а м бродить; и таинства тут пойдут новые, и моления...
- Ну, это ты, брат Абрам, зря: хош Столб ты и Верный, д'язычок твой неверный; сердце - золото, д'язычок - медный пятачок, - уставился на него столяр, и подмигнул лицом, и дернул носом. - Ну, так мы, иетта... Так оно, как-то того: мы - што: тебе знать: ты - голова. Мы, иетта, можно сказать, тово - не тово, опчее прочее такое, и все как есть, - растерялся нищий, запыхтел в бороду и как-то конфузливо причмокнул в грязь босою ногой. (Верный был Столб, стих распевал хорошо, хитрости хоть отбавляй, а насчет судеб и тайн был по сравнению с иными братиями простак простаком: как-то все у него не того - не мог обмозговать никак, што и как: оттого и с сицилистами знался, и со штундой тарабарил, и к бегунам летось ходил, а все же чтобы кого из своих предать - на этот счет можно было на Абрама вполне положиться; Столб столбом, и язык под замок вовремя прятал.)
- А какой у нас день нонече? - спрашивал его Митрий, еще ниже надвинув картуз, так что из-под зипуна торчал кончик лишь носа да бороденка, а то будто и нет человека: зипун - на зипуне картуз, а из картуза - нос: так шел столяр, сгибаясь все ниже под хлеставшей изморосью. - День-то каков у нас?
- Духов...
- То-то што Духов.