- Да, странно...
- Родненький: я боюсь!
- Ну, оставь ты это, оставь, Матрена; а странно: будто не ку-дах-тах, будто "я вот - уж как", да мы не боимся; а не думаешь ли ты, что то старый лихость на нас напускает ночную?..
- Не трожь стараго: он белава халупка поджидат!
- Белого голубка ли он ждет или черного ворона - не знаю: знаю только, что ты, я и еще кое-кто у него в сетях.
- Не трожь стараго: он белава халупка поджидат.
- А я тебе говорю: он ждет черного ворона...
- Не трожь стараго: он все слышит...
И они задумались, глядя, как потрескивает малиновых углей жар.
Смотрит Петр на Матрену и плачет: такие у нее душистые глаза, васильковые; райской сладостью ли, бездной ли адской приворожила она его: голубица.