- Родненький братец: дай расстегну я твой ворот, поцелую белую хрудь: белая хрудь. Ишь ты: у него на хруди родимое пятнышко, будто мышка: мышка, мышка - уберись с тела белого, молодецкого.
- Ишь ты, у него на хруди хрестик мой медный!
- Голубка, ах, меня оставь! Не могу я глядеть на тебя, голубка, без плача.
- Что ты, что ты, дитя милое, плачешь?..
- О Господи, Боже мой! Что же это такое!
Она охватила его; она его укачивает, как ребенка; она голову его на своей сжимает груди.
Они уплывают в темный расщеп; она говорит, обращаясь куда-то:
- Погляди на нас, старый, - приходи сюда, старый, али мы без молитв, али мы без душевной без радости любимся?..
Тени их, вырастая, пляшут на желто-красным огнем освещенном дупле.
Или то сон, или то не сон? От Матрены тонкое златотканое отделяется тело и перекидывается на Петра: их телеса пропали, сгорели: только одно златотканое облако дыма раскурилось в дупле. Или то сон, или то не сон?