- Молчи: не равно caм услышит...
- Сам не слышит: убежим, Матрена!
- Молчи: сам все слышит, все видит; всюду сумет разыскать; никуды ат ниво ни пайду; да и ты никуды ат ниво ни пайдешь.
- Уйду я от вас, Матрена.
- К Катиньке-то твоей, к французенке, што ль, пайдешь: пагонит тибя от сибя французинка.
- Тяжело мне, Матрена!
- Полно языком-то чесать!..
Думает Петр о Кате - подумает: бросит думу; Кати ему теперь, как вот тех облачков, не достать; нет для него Кати; и щемит сердце. Тучек легкие прогорали крылья, будто крылья любви, превращаясь в пепел небесный, в золу; вся окрестность с избами и кустами становилась небесной и пепельной; пепла грозные ворохи повалились с востока, еще недавно прозрачного; скоро вся эта мгла и все это воздушное гарево должно было синеть, чернеть, как лицо мертвеца, засыпая окрестность до нового утра, - как лицо мертвеца, вчера еще свежее, розовое еще вчера и улыбающееся приветом да добрым словом; день - наливное яблочко - сгнил в вечере, и уже вечерняя гниль ломилась в окна, опрокидывалась на стоящих перед порогом избы, так что лица их синели, чернели, как у покойников.
- Знаешь ли ты, что столяр замышляет меня погубить?
- Молчи: он все слышит.