- Расскажи про нее что знаешь.
- Что знаю? Ничего не знаю, и рассказывать нечего... А только вы, иетта, насчет баловства? - и строго покачаа головой. - Не балуется баба, чудная баба: водку пить - пьет; иной раз случится и загуляет (со мной гуляла), особливо ежели в отлучке столяр; гуляет - да так оно только: для видимости, а чтобы еще что-нибудь - ни-ни: не дается!
- Ээх! - крякнул Степан после продолжительного молчанья. - Хотите, свожу вас (столяр-то в отлучке)?.. Ладно?
Степан Иванов был буйного нрава; наоборот: родитель его, Иван Степанов, был нрава крутого; на восток и на запад от Целебеева он палил, и гноил, и поганил раззором наши места: так себе - деньгу сколачивал; Степан же Иванов просаживал ту деньгу, бабился и все прочее; Иван Степанов с левого с клыроса церкви подтягивал дьячку; Степан же Иванов в церкви громко икал и попу грубиянил. Иван Степанова богомазы, как расписывали храм, изобразили некоторым образом в омофоре; Степана же Иванова обработали они ловко под с и ц и л и з м : вольнодумцем стал Степан Иванов. Бывало, по вечерам Иван Степанов как защелкает, как защелкает на обгрызанных своих счетах! Степан же Иванов по вечерам, если не бабится, не пьет, то сочинительствует. Иван Степанов выезжал из села разве что в Лихов; Степан Иванов и в Москве побывал: из Москвы он прибыл пехтурою, без картуза, без сапогов и часов, с одною только обтрепанной книжицей, купленной на толкучке; книжица оказалась стихотворным творением господина Г е й н и ; и Степан Иванов полюбил "Г е й н ю "...
- Едакая голова: поди - и по-русски, и по-немецки одинаково стихом режет! - говорил он, принимаясь угощать дьячка собственным творчеством; более других дьячок полюбил Степана Иванова стишки "П е т я г р у с т и т "; стишки начинались:
Осень. Сердце ноет -
Все-то занывает:
Само не откроет -
Меня вынуждает.
Все-то я в бедности,