- Я, собственно, без вас, тут у вас посидел... Да мне и пора бы идти.
- Што ж, иетта, вы, можно сказать, абижаете нас: я, значит, вижу, наш человек, - подмигивает Кудеяров, - што ж: я в избу, а вы - вон; нешта возможно!..
И явственно на столе Кудеяров перед Петром трижды начертывает крест; и опрокидывается все в голове Петра; уже ему от столяра невозможно уйти; и чуть-чуть не срывается с уст его: "В виде голубине".
Но столяр суетится уже вокруг:
- Вот тоже: милости просим нашего хлеба-соли откушать... Вздуй-ка, Матрена Семеновна, самоварчик... Да што ж иетта ты, дуреха, - спохватывается столяр, - гостя не просишь в п а р а т н ы е наши хоромы?
Вдруг он как топнет, как цыкнет:
- Ишь, гостя в темноте держит, стружками да опилками обмарала: пойди сейчас - засвети огонь!..
И Матрена протопотала мимо них, из-за плеча боязно кинув взгляд столяру в глаза: она не могла понять, какое такое его поведенье; не он ли, Митрий Мироныч, указывал ей, как ей поступать с барином, с милым; а будто бы вот на нее столяр осерчал.
- Дуреха! - он процеживает ей вслед, а сам думает: "Связалась, а для ча? Снюхалась - не могла обождать мово возвращенья!" С удвоенной снова сладостью, покашливая, бросается он на Петра:
- Уж вы глупую бабу простите-с: ишь стружечки-то на вас: и на усиках-то опилочки, и в волосах-то опилочки, вот тоже; милости просим в горницу!