Заявление
В ночь с 8-го на 9-ое мая 1931 года по ордеру ППОГПУ Московской области был произведен обыск в квартире доктора, Петра Николаевича Васильева (Москва. Плющиха, д.53. кв.1); в этой квартире стоял мой сундук с архивом бумаг и книгами; утрата некоторых из них была бы для меня незаменимой потерей.
Дав время ознакомиться с содержанием моего сундука, я навел справки о возможности его возвращения мне; получив утвердительный ответ, я подал заявление т.Агранову, в котором содержится просьба о возвращении мне не только сундука, но и машинки, мне, как писателю, необходимой; последнюю я приобрел чрез посредство Зайцева в 1929-ом году (одну из случайно оказавшихся квитанций об уплате стоимости при сем прилагаю); уезжая в Детское Село и желая предохранить машинку от порчи, я поставил ее в комнате писателя, Петра Никаноровича Зайцева (Староконюшенный, д.5. кв.45), имевшего доверенность на ведение моих дел и хранившего мои счета и расписки от внесения налоговых взносов; но в ночь с 28-ое на 29-ое мая был обыск в квартире Зайцева; [и] машинку увезли агенты ОГПУ, а налоговые квитанции оказались, повидимому, запечатаны в его комнате, что ставит меня в очень трудное положение в виду неряшливого ведения счетных книг в Салтыковском Поселковом Совете (я проживал до апреля в Салтыковке, в районе "Новое Кучино", дача No 40).
Перед самым отъездом в Детское Село я получил приглашение под угрозой немедленной пени заплатить будто бы незаплаченный в 1928 году налог самообложения, который был в свое время заплачен (квитанция об уплате 27 рублей хранилась у меня в Москве); и стоимость налога показана неверной (104 рубля); удивленный предъявлением столь запоздалого требования, я предъявил в Совет все квитанции об уплате трех налогов самообложения; и мне не сумели внятно ответить, откуда взялись фантастические 104 рубля; пять раз по моему поручению писатель Зайцев ездил в назначенные ему дни в Совет из Москвы, и члены Совета, точно ускальзывали от объяснения; и никаких более требований ко мне уже не предъявляли.
Тем не менее, уежжая в Детское Село, я оставил Зайцеву налоговые квитанции и просил его в случае новых требований Салтыковского Поселкового Совета жаловаться на неряшливое ведение счетных книг лицами, уполномоченными Советом.
Теперь, когда я уже ликвидировал с Кучиным, переселившись в Детское Село, я узнал от бывшей квартирной хозяйки, что опять в Совете осведомляются о каких-то 104 рублях, будто бы мной незаплаченных, вопреки распискам об уплате мной трех налогов самообложения, культурного налога за 1931 год, налога Фининспектору за 1931 год, хранящимся где-то у ныне подследственного Петра Никаноровича Зайцева (вероятно, -- запечатаны у него в комнате).
В виду этого я прошу кроме выдачи мне сундука с книгами и бумагами 1) вернуть мне мою машинку системы SMS (No 2070), приобретенную в 1929 году; 2) оградить меня до распечатания комнаты Зайцева от требований Салтыковского Поселкового Совета, или выдумающего налоги вспять, через три года по уплате налогов, или не умеющего разобраться в путанице счетов, отчего страдают ни в чем неповинные люди.
Борис Николаевич Бугаев (Андрей Белый)
Москва. 10 июля 1931 года.
Бывший постоянный адрес: Салтыковка. Новое Кучино. Железнодорожная улица. Дача No 40.