И, опрокинувшись, заглянет
Мой белый призрак им в лицо.
Вместо "брачной " зари остается:
Холодная черта зари --
Как память близкого недуга
И верный знак, что мы внутри
Неразмыкаемого крута.
Преждевременное озарение светом Духа непросветленной глуби пучин подсознания вызывает огромные бури; встают -- двойники (наши низшие страсти), которых не ведаем, отдавался голой мистике без духовной науки; когда напрягается свет, -- напрягаются снизу темнейшие силы: душа -- разрывается.
Лейтмотив двойника подымается в темах поэзии Блока тогда, когда он в нетерпении, упреждая все сроки, пытается настигать в терему свою Музу; двойник -- страж порога духовного мира83: "Уже двоилась, шевелясь, безумная, больная дума" (1902), "Жду удара или божественного дара" (1902) (преждевременное порывание к "дару" приносит "удар". "И опрокинувшись, заглянет, мой белый призрак им в лицо", "Навстречу мне из темноты явился человек", "И в этот час в пустые тени войдет подобие лица, и будет в зеркале без тени изображенье Пришлеца", "И вот, слышнее звон копыт, и белый конь ко мне несется... И стало ясно, кто молчит и на пустом седле смеется"... (Конечно же, -- мчится, навстречу двойник вместо света Духовного Мира: не проработано подсознание); этот двойник то становится профилем грубым мужчины ("следил мужчины профиль грубый "), а то он -- Иуда ("возник Иуда в холодной маске, на коне");[Лейтмотив] двойника, возникая впервые в падении 902 года, протянут сквозь весь первый том: "Я знаю все. Но мы -- вдвоем. Теперь не может быть и речи, что не одни мы здесь идем, что Кто-то задувает свечи", "Мой страшный, мой Близкий -- черный монах"; этот черный монах притаился в глубинах сознания рыцаря Светлой Музы: то он увлекает его в сумрак красных лампад, выговаривая из него свои страшные тайны:
Боюсь души моей двуликой