И осторожно хороню
Свой образ дьявольский и дикий
В сию священную броню.
В своей молитве суеверной
Ищу защиты у Христа,
Но из-под маски лицемерной
Смеются лживые уста84.
Вытолкнутый из глубины подсознанья вовне, он становится "черненьким человечком", которого понимает А. А. в конце первого тома стихов:
По городу бегал черный человек.
Гасил он фонарики, карабкаясь на лестницу85.