Я правлю, Архангел, Ее Судьбой.
В щите моем камень зеленый зажжен.
Зажжен не мной -- Господней Рукой118.
В высотах сознанья А. А. обитала высокая мудрость, не проплавленная в мелочи жизни и их не сумевшая переплавить: в вопросе переплавленья жизни А. А. упреждает все сроки; и оттого-то -- трагедия всей крестной жизни поэта.
Печать тайной мудрости заставляет поэта высказывать: "Я, изнуренный и премудрый", "Я знаю все", "Сосчитал, что никому не дано"...
С детских лет он "искал таинственных соцветий и, прозревающий едва, еще шумел, как в играх дети". "В тихом воздухе -- тающее, знающее"...
Это "знающее " он таит про себя:
Я скрыл лицо, и проходили годы.
Я пребывал в Служеньи много лет119.
Или: "Молчаливые мне понятны и люблю обращенных в слух; за словами -- сквозь гул невнятный просыпается светлый Дух". Или: "Но во мне -- потаенное знанье". Или: "Никому не открою ныне того, что свершается в мысли", потому что "одна... отражается в каждом слоге". Или: "И в складки ризы темно-синей укрыл Любимую Звезду". Стих для поэта -- завеса, Ее укрывающая, иль порог, не позволяющий заглянуть за черту.