Ревную к Божеству, Кому песни слагаю,
Но песни слагаю -- я не знаю кому123.
В конце первого тома везде грусть о Прошлом Видении. Сперва поэт смотрит на будущее; но будущее в конце первого тома уже за плечами; и -- поднимается нота прошлого (с 182-й страницы124); до -- нет этой ноты: "Мы пропели и прошли", "Ушел по той же тропинке, куда уходило вчерашнее", "А я забыла вчерашнее", "Все забылось, забылось давно", "Дела свершились", "И дни забылись", "И поднимаются прошлые сны", "Мне снилось, что я не один", "У забытых могил пробивалась трава. Мы забыли вчера... И забыли слова... И настала кругом тишина", "Забудьте про него" (про чудо), "То, что свершилось, -- свершилось в вышине", "Этой повестью долгих, блаженных исканий полна моя душная песенная грудь", "Из этих песен я сделал созданье", "Я знаю, не вспомнишь Ты, Светлая, зла, которое билось во мне, когда подходила Ты, стройно-бела, как лебедь к моей глубине", "Я давно не встречаю румянца", "Ты отошла, не дав ответа, а я уснул, к волнам сойдя", "Непробудная... Спи до срока"; Видение умерло. В нем умерла она.
Вот он ряд гробовых ступеней
И меж них -- никого. Мы вдвоем.
Спи ты, нежная спутница дней,
Залитых небывалым лучом.
Ты покоишься в белом гробу.
Ты с улыбкой зовешь: не буди.
Золотистые пряди на лбу.