-- Он может кричать -- очень страшно! Но был он отходчив {Ф. Ф. Кублицкий-Пиоттух командовал впоследствии на войне дивизией; он скончался, кажется, в 1918 году.}.
Я думаю, что отчужденность меж отчимом и его неприемлющим пасынком -- отчужденность кругов, воспитанья, привычек; А. А. был профессорского, литературного крута; а Ф. Ф. -- был военный, "служака"; и он, понимая свое положение в доме, -- во всем уступал и не вмешивался ни во что.
Петербург
Мои первые петербургские дни отделяют меня от А. А.: революция заслонила собою все прочее; сыпались быстро удары репрессии; меня волновали аресты знакомых; революционное настроение крепло, и кроме того: в эти грозные дни перебрался совсем неожиданно я к Мережковским, уговари-иавшим меня поселиться у них.
Мережковскому грозили арестом; он каждую ночь, ожидая полицию, передавал документы и деньги жене.
Теснейшее, непрекращающееся общенье мое с Мережковскими в эти дни перешло в настоящую, очень конкретную дружбу; и пафосу дружбы отдался, воспринимая живей круг идей Мережковского; помнятся: тихие, долгие разговоры с З. Н. Мережковской у золотого от углей камина в кирпично-пунцовой гостиной; помнится: надушенная папироска З. Н.; ею меня в разговоре она угощала; в витиеватых, мудреннейших, утонченных дебатах все, помнится, утончали проблемы о "троичности", о "церкви", о "плоти"; и даже: друг другу записывали в записные мы книжечки ходы мыслей своих. Разговоры затягивались -- до четырех часов ночи; и даже позднее; и раздавался стук в стену Д. С. Мережковского, которому не давали мы спать:
-- Зина, ужас что!
-- Да отпусти же ты Борю!
-- Четыре часа!
-- Вы мне спать не даете.