-- Вам -- спасибо, спасибо: за все!
В Казармах
Между Казармами и маесивнейшим домом Мурузи я чувствовал в раздвоеньи себя; я был вовсе разорван во время тревожного петербургского пребывания; у Мережковских проплющивали общественностью; самого Мережковского этой общественностью методично проплющивал Струве212; и создавалась атмосфера "кадетской религиозной общественности" до возникновения самой партии; из тяжелой, из пряной общественной атмосферы я вырывался стремительно -- к Блокам, "домой"; в тишину безглагольного, комфортабельного покуривания, отдохновительнейших улыбок, вещающих "ни о чем", потому что:
-- Ах, знаю!..
-- Все знаю...
-- Не объясняй...
Развалясь в мягком кресле, откинувшись головой в тень спинки и закрывая глаза, хорошо было думать и хорошо сознавать, что твое настроение здесь блюдется: ничто не спугнет его; что с дивана не бросится зычно рыкающий глас привскочившего, перепутанного идеей Д. С.; не поднимется суетливая беготня черных туфель с "помпонами":
-- Или мы, иль -- никто...
("Мы" -- конечно же, не помпоны: Д. С. Мережковский, Д. В. Философов, А. В. Карташев и З. Н.)
-- Что ж?