-- Он, по-моему: темно-лазурный...
В импровизациях веселели мы; импровизировал я; и А. А. меня поправлял; иногда -- присоединялась и Александра Андреевна, которая находила естественным, что я днями просиживаю у Блоков; однажды, взяв за руку, и помаргивая карими своими глазами, она мне сказала:
-- Да как же вам быть-то без нас...
-- Ведь естественно...
-- Вот вы и с нами...
Мне помнится, что отсутствие С. М. Соловьева, досель участвовавшего в наших сидениях, не нарушало гармонии целого; наоборот, без С. М. стало тише, спокойнее, непритязательней вместе; и если мое пребывание в Шахматове извлекло звуки розово-золотых ясных зорь, то сидение в петербургской квартире у Блоков оставило образ: высокого зимнего голубоватого неба в барашках.
-- О чем вы тут пишете? -- вероятно воскликнут иные: пишу я о новой, о истинно новой общественности, слагавшейся из бережного переплетения душ; где даны а, в, с, там дано: ав, вс, ва, ев, авс, асв, сав и т. д. Даны -- бесконечные веера модификаций общения; я пишу о том, "личном " которое чувствует себя в целом; "общественность" без творчества в личных общениях каждого с каждым, "общественность без общения" -- сон! Да, общественность, расцвеченная всеми видами общений друг с другом, -- уже не общественность, а "мистерия":
Глаза -- в глаза: бирюзовеет...
Меж глаз -- меж нас -- "Я" воскрешен.
И вестью первою провеет: