-- Ну, что ж, может быть, вы и пророки: идите, прочтите-ка иерархам то, что написали.
Д. В. Философов воскликнул:
-- Как вы, Валентин Александрович, зная наверное, что грозит этим юношам, посылаете их в пасть ко льву?
Но Тернавцев ответил -- полушутливо:
-- Что ж? Если считают себя они вправе судить представителей церкви, они и должны быть готовы на все: Даниил ведь был ввержен в ров львиный, а -- уцелел...235
В. В. Розанов в это время помалкивал, резко блистая дрожащими золотыми очками, подплясывая коленкой на стуле; осведомился он небрежно лишь о происхождеиьи Свенцицкого; а относительно реформационного пыла он выплеснул по адресу синодального строя:
-- Была вот навозная куча... осталась навозная куча: так нечего ее и раскапывать...
И тем не менее: бросилось мне в глаза удивительное перемигиванье его и Тернавцева (Тернавцев же был убежденный церковник); они оба поехали от П. Перцова, обнимайся, -- на извозчике; и понял я, что соединяет их не религия, -- быт и эстетика культа.
В эти же дни мы шли (я, Свенцицкий и Эрн) от Д. С. Мережковского; у Литейного моста Свенцицкий остановился и стал развивать мне впервые возникающую в нем идею о "христианском братстве борьбы"; это братство возникло в Москве. Я шел к Блоку. Свенцицкий пошел машинально со мною, охваченный мыслями о новом братстве; так он попал к Блокам; и всем нам мешал; он сидел, теребя свою бороду; и обдумывал путь к осуществлению братства; А. А. и тогда не понравился он.
Никогда не забуду последний мой день в Петербурге: мы условились, что встретимся в Шахматове; и А. А., и Л. Д. провожали меня на вокзал; когда тронулся поезд, увидел в окно их веселые, ласково мне за кивавшие лица.