Разговор принял дружественное течение; я удивлялся: естественна встреча; и думалось, глядя на Блока:
-- Чего ты такой?
Он -- тенел, выступая лицом, восковым, точно мумия; и я подумал, поглядывая на З. Н.:
Петуха ночного пенья.
Холод утра. Это -- мы31.
Если бы знал я те строки, которые скоро напишет А. А., я бы их процитировал -- в применении к нему:
Ночь глуха.
Ночь не может понимать --
Петуха32.
Непроизвольным движением (от нервности или досады) я выхватил из камина щипцы, повернувшись в полуоборот и взмахнул ими в сумерках; увидавши сияющий белый зигзаг раскаленного, пахнущего угаром металла, Л. Д. вдруг схватила за руку З. Н.: