Вовсе новый ландшафт, не предвиденный тихим окраем дорог, проводящих чрез первый, разобранный том. Озаренный в конце осеннеющим небом: "О край неизвестных дорог... Здесь горит осиянный чертог" -- золотой, сентябреющий; "Светлая в мире пора" -- начинается новый этап -- "Тишина умирающих злаков", иль тот же сентябрь; от июня течет первый том; и октябрь -- центр второго.
Лишь в тоне золота пересекаются томы; но золото -- разное; в первом -- воздушное; и застывающее металлами, тканями -- во втором; так "окрой" осиянных дорог здесь лишь -- занавес; на нем крупные надписи: "Золотистая осень разлук", "Золотая порфира", "Осеннее злато", "Золоторунная грусть" и "Тяжелое золото"; занавес -- стилизован: и нарисованы: облако золотое -- "шишак"; солнце -- "шлем воина"; много металлов; обилие меднобронных доспехов: здесь -- шлемы и латы; щиты и мечи; в первом томе щит -- "солнце завета"; мечи же -- лучи; здесь обратно: и солнце -- "шлем воина"; и -- "закат оловянный"; и месяц, как "шлем"; снова -- "шлем", "шлем", "на шлемы "; опять -- из-под "шлема", "шлем воина". Сколькие "шлемы"?
И -- сколькие " латы", "щиты" и " мечи": "щит", "к щиту", " щит упал", " меч", " мечи", "лат", "в... кольчуге", "в доспехе" и " латы" и...; и -- так далее; сколько доспехов! Где рыцари? Спят: неподвижно; один прислоняся "к щиту... увязил долговязую шпору"; и --
Чуть блестят золотые венцы
Скандинавских владык196.
Вот недвижные "латы", а обладатель их -- "статуя".
Все -- нарисовано: "злато" есть занавес, отделяющий том второй от "межи золотой в бездорожье"; дорога уткнулася здесь в бездорожие, но в ином вовсе смысле; дорога -- пространство; а занавес -- плоскость; пред ним медногласый оркестр: много меди; само слово "медь" повторяется: "медный", "медь", " медью", и это оркестр: " медь" -- " поет"; и опять: " голос меди"; "скрестила мечи" -- звук литавров: фанфары; фанфарные выраженья (они пропадают; они -- увертюра пред действием): "Волосы ночи натянуты туго на срубы и пни"; тоже: утро -- "пустило стрелу"; и "вечерняя прелесть" аллегорически "увивает" вечерние "руки", а День (с большой буквы) аллегорически их заламливает; появляются трубачи ("черной ночи"); читатель: великолепнейший латоподобный закат, аллегория занавеси -- быстро взлетит: пропадет "голос меди"; "трубач" -- перестанет играть; и ландшафт нам предстанет за занавесью.
Вот и взлетает: "где золотистая осень разлук?" Пролетела, отвеяна? Солнце, "шлем воина" -- где? Оно убрано: вот так закат! Он -- полоска; такой вовсе не было; здесь: -- -- "полоскою алою", "на полоску зари", "на закате полоской" "полоска зари", "полоса" и опять: "над полоской "; и -- далее. --
-- С этой полоски зари -- начинается действие; "медные светы", аллегорически скрещенные с мглы мечами, живые для первого тома -- исчезли с подъятием завеси; ново для Блока (совсем неожиданно!) -- нет ни света, ни тени: одна светотень; и проходит одно слово в книге; и -- новое: "серый"; серы --
-- Что не серо? --