Нас общий враг губил... И нет --
Вверяли заревым пожарам
Мы души юные, поэт,
В отдохновительном Петровском,
И после -- улицам московским,
Не доверяя... и т. д.*
* Из стихотворения, нанисанного в Петровском и носвященного С. М. Соловьеву в знак общего нам настроения22.
Действительно: скоро опять очутился я средь московских улиц, когда С. М. от меня для излечения ревматизма двинулся в Крым, а я, приехав в Москву, застал у себя на квартире (пустой: мать уехала на Кавказ) переморенного Эллиса, который, оставшись без комнаты и без денег, совсем перебрался вдруг к нам; я остался при нем, -- почти тоже без денег; и вот потекла наша жизнь, лихорадочная и болезненная такая, среди грохота жарового июльских пролеток; здесь с Эллисом мы разжигали друг в друге негодование по отношению к изменникам "Символизма", просиживали по ночам до утра, подымались полуголодные и среди дня уже строчили стремительные манифесты от имени "Символизма"; потом, отдохнувши, шли каждый вечер в кинематограф, который настраивал опять-таки нас против Блока: "Кинематограф" -- демократический театр будущего, балаган в благородном... смысле этого слова. Все, что угодно, только не Балаган "ч_и_к". Уж пожалуйста, без "ч_и_к"; все эти "ч_и_к" --...гадкая штука; будто достаточно к любому слову приставить маниловское "ч_ и_к" -- и любое слово ласково... заглянет в душу: "балаганчики" мистерию превращают в кинематограф; кинематограф возвращает... здоровую жизнь без мистического "чикания". Последнее слово новейшей русской драмы, это -- внесение пресловутого "чика" в наиболее священную область -- в трагедию и мистерию. Слава Богу, такой драмы вы не встретите в кинематографическом действе"... и т. д. {См. "Весы" за 1907 год: "На перевале. Кинематограф.}
Отстрочив очередной манифест в газеты, в которых я стал работать, или в "Весы", или в "Перевал", мы продолжали с Эллисом, полуголодные и исступленные взвинчивать себя до последнего градуса ожесточения; и нам начинало казаться, что Иванов, Блок и Чулков составили заговор: погубить всю русскую литературу: и так решив, -- шли в кинематограф.
Экзальтация моя была понятна: я находился в тройной полемике: со всем Петербургом, с Э. К. Метнером из-за заметки моей "Против Музыки" и с "Золотым Руном" 23.