И далее:
Годины трудных испытаний
Пошли нам Бог перетерпеть... 85
1908 год -- гнет ожидания: испытаний.
Из медиумической атмосферы, господствующей в среде "аргонавтов", я направлялся -- к Морозовой, к Метнеру; и -- в "Дом Песни" д'Альгеймов.
У д'Альгеймов бывал в этот период я часто; в уютной столовой за чаем, разливаемым Марией Алексеевной Олениной, каждый вечер почти собиралося общество; чаще всего здесь встречался: с Петровским (ставшим в близкие отношения к д'Альгеймам), с покойной художницей В. А. Олениной, с В. С. Рукавишниковой86, с С. К. Мюратом, с А. М. Поццо, с Н. А. Тургеневой, с Рачинским, с гр. С. А. Толстым, с проф. Тарасевичем и с его покойной супругою А. В.87, бывшею ученицею М. А. Олениной; здесь бывали: Брюсов, Шпет, Метнер, музыкант Богословский88, критики Энгель, Кашкин и др. Барон Петр Иванович д'Альгейм был вполне замечательный человек, соединявший в себе культуру искусств с углублением в мистику, в каббалу; автор книги "Les passions de maitre Villons"89, нескольких прекрасных переводов, знакомый Вилье де Лиль-Адана90, разорвавший связи с позднейшими символистами, верный традициям героической эры искусства, -- он здесь, в Москве, среди нас был носителем французских традиций, подобно тому, как дом Метнеров был очаг культа Гете, Бетховена; я заставал часто П. И. д'Альгейма склоненным за шахматами с Петровским; откинуты шахматы -- и Петр Иванович развивает одну из импровизаций своих, а я, Тарасевич и кто-нибудь -- слушаем. В П. И. было всегда очень много каприза и нетерпимости; требовал он согласия с очень туманными, с очень блестящими импровизациями, произносимыми великолепным, отточенным языком; возражать было трудно (ведь я не владел виртуозно французскою речью, а П. И. не слышал противника в споре); на вечерах у д'Альгеймов обдумывались выступления М. А. Олениной в "Доме Песни"; и -- наши; из этих последних мне помнится: моя лекция о "Lied" 91 с вокальными иллюстрациями М. А. Олениной, "Беседа о Символизме" (участники: Рачинский, я, Брюсов, С. В. Лурье), вечер памяти Глюка (референт -- Максимилиан Шик92) и т. д.; составлялись программы концертов Олениной; раз поручили писать "манифест" мне, который составил П. И.; я был должен найти русский стиль выражения; помню промучили -- ночь напролет; все же Петр Иванович не остался доволен; и здесь же задумали конкурс на музыкальные переводы цикла песен "Die schone Müllerin93.
У меня случались и ссоры с д'Альгеймом; перекочевывал из "Дома Песни" -- в "Дом Метнеров", находившийся как раз напротив; между "домами" шла вечная тяжба, окончившаяся ссорой "домов"; в ссоре я и Рачинский примкнули решительно к Метнерам; и -- не бывали у П. И. д'Альгейма.
В 1908 году в Доме Песни бывал раза по два в неделю, просиживал до поздней ночи; порой М. А. пела; порою игрывали на рояли (гр. С. Л. Толстой, Богословский).
Весна 1908 года меня утомила до крайности; двинулся в наше имение94, которое продала моя мать. Э. К. Метнер поехал со мной: погостить; провели несколько незабываемых дней; неожиданно приехал С. М. Соловьев; скоро оба уехали.