Доспех тяжел, как перед боем.
Теперь твой час настал: Молись123!
Стихотворение написано в дни меня посещающих образов, проговоривших о громком, о будущем; стихотворение это прочел через два только года потом; оно-то и вызвало во мне, стоящем на пути моих новых исканий, -- желание написать А. А. Блоку письмо, после которого мы по-новому встречались; в стихотворении было нечто, глубоко задевшее, я не знал, что оно -- написано в столь чреватые для меня будущим дни: именно -- 23 декабря 1908 года.
И было написано стихотворение "Божья Матерь, Утоли мои печали" 124 (6-го июля 1908 года).
Сдвиг
В начале 1909 года я был в Петербурге -- лишь несколько дней: читал лекцию: "Настоящее и будущее русской литературы". Остановился у Мережковских; был болен слегка; З. Н. Гиппиус поехала со мною на лекцию; в лекторской меня настигает В. И. Иванов, с которым весь год мы были в откровенной полемике; он говорит мне, что "Пепел", который тогда только вышел в "Шиповнике", есть событие: там-де -- затронуты темы России; он должен иметь разговоры со мной; и -- немедленно; он предлагает мне тотчас же после лекции ехать к нему; переночевать у него. Я -- колеблюсь: З. Н. шепчет мне: "Слушайте, если поедете к Вячеславу, то этого вам не прощу" ... После лекции В. И. Иванов опять уговаривает меня к нему ехать; З. Н. -- не пускает, я -- еду; мы поднимаемся вот по лестнице к Вячеславу; звонимся; А. Р. Минцлова отпирает нам дверь; относительно ее я не знал, что она в очень дружеских отношениях с В. И. (после смерти супруги Иванова, Зиновьевой-Аннибал, А. Р. Минцлова оказала убитому горем поэту большую поддержку125; так стала она другом дома Иванова и входила в дела его вместе с М. М. Замятиной126, подругой покойной). Меж нами троими свершается замечательный разговор: выясняется, будто бы в "Пепле" затронул я важные темы вполне бессознательно; образы "Пепла" -- отображенье-де наваждения, разлитого в России -- врагом России; нас Минцлова слушает с таким видом, что -- ясно: слова В. Иванова внушены ей конечно; и вот происходит меж нами обмен странных мыслей; мое ощущенье преследования и Врага по Иванову правильно; есть-де "враги", отравляющие Россию дурными флюидами; это-де восточные оккультисты, действующие на подсознание русских, развязывающие "дикие страсти под игом ущербной луны"; я, Иванов, Бердяев, Блок и другие-де князья уделов культуры должны позабыть свои распри и протянуть руки друг другу: образовать благородное братство для бескорыстнейшего служения Духу и Истине; выработаются оттого-де могучие светлые силы, Россию спасающие от готовимой гибели; эти слова Вячеслава Иванова и комментарии Минцловой перекликалися с мыслями Владимира Соловьева о "панмонголизме", вполне соответствуя только что мной изжитому видению старцев, вещающих о новом ордене; с того вечера начинается быстрое сближение с Ивановым; соединяющее звено между нами -- А. Р., появляющаяся часто в Москве, от Иванова.
Происшедший обмен разговоров весьма характерен для этого времени; в мраке реакции у меня, у Иванова, Эллиса подымается стремление к теософии; и -- потребность в духовной работе, вооружающей от губящих родину сил; мы, культурные силы России, для тайных врагов -- на виду; в нас пускают оккультные стрелы из темного мира, сознательно разлагающего Россию; я отмечаю, что воздух таких разговоров охватывал часть московского и петербургского общества того времени; приподымалася тема: "Восток или Запад"; Блок только что кончил свое изумительное "Куликово Поле", которого ни Иванов, ни Минцлова, ни особенно я -- еще знать не могли; в "Куликовом Поле" -- все та же: губящая сила востока (татар), тема светлого "князя и стяга"; призывы к молитвенному вооружению:
Доспех тяжел, как перед боем.
Теперь твой час настал. Молись!
Я, Иванов и Минцлова проговорили всю ночь и весь день; проговорили день следующий; В. Иванов послал к Мережковским за оставленными моими вещами; З. Н. -- разобиделась, не простив мне "измены" (сбежал к Вячеславу Иванову); мне ж Мережковские виделись обуянными злыми стихиями; я написал из Москвы очень скоро об этом письмо Мережковскому; он на письмо не ответил; так мы -- без ссоры разошлись; с тех пор останавливаюсь я в Петербурге у Вячеслава Иванова.