Ссорясь, сидели в лесу, пока дух примиренья не вывел из леса.
-- Ну что ж вас поссорило? -- спрашивала Александра Андреевна; заколыхались широкие плечи Л. Д. от лукавого смеха.
-- Ну нет, не скажу...
А. А. тихо сконфузился: молча сидел.
-- Вот какие вы скрытные, дети, -- сказала, смеясь, Александра Андреевна:
-- Не говорите -- не надо...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
После обеда -- засиживались до вечернего чаю; и после чаю -- засиживались; водворялось молчание; виделась издали освещенная комната с белым букетом кувшинок; собрали их с пруда, который -- под церковью; помню: А. С. был охвачен усердием раздобыть для Л. Д. попышнее кувшинку; она же "прекрасною дамой" стояла у пруда, склонивши головку и положив на плечо белый зонт кружевной; А. С., рыцарь, под взглядами "дамы" залез по колено в студеную воду; букет вышел пышный; А. С. -- совершенно промок; но -- удостоился благоволения "Королевы" Л. Д., так умевшей казаться торжественной когда надо, и неприступной; умевшей быть ясной, сердечной, простою сестрой; и умевшей -- надуться, не замечать, наказать за какой-нибудь жест, перетомить; и -- помиловать; жесты карания, милости были присущи Л. Д. И она ими тонко и мило играла, как будто мы были детьми; вот, бывало, -- нахмурится: а Александра Андреевна показывает глазами на хмурую "даму": и шепчет нам:
-- Люба-то, строгая!
А. А. подглядывает, точно хочет сказать: