-- лик, покрывалом, лицом, дар, змею, хвост, жалом, кольцом, разлуки, дар, знак, начала, роз, венцом --
-- что?
-- "прияла"...
Бледноречивы глаголы на всем протяжении "Кормчих звезд" в слишком явной тенденции обернуться страдательной формой {"Пасомы целями незримыми", "язвим раскаяньем", "путеводимое любовью" и т. д. КЗ, стр. 100, 109, 173 и т. д.}; и часто абстрактны ("являл" иль "приял"); они констатируют факт "существительного" ("своды сводят"); не проницая его динамизмом {Сюда: "бледностью бледнеют", "громовик не громыхает", "когтьми когтит", "клювом клюет", "пламенеют пламенники" и т. д. КЗ, стр. 54, 73, 80, 168, 169 и т. д.}; медлительно -- в собственном виде: "грядет" или "цвела" {"Благовестил", "воспрянул", "воскресил", " разверз лася", "исполнь", "вздивяся", "спрядает", "зиждет", "браздит", "смиренствует", "лиет", "зрит" и т. д. КЗ, стр. 295,297, 296, 290, 167, 173, 183, 187 и т. д.}.
Пророк динамизма и музыкального действия выступает в глаголах своих без единого действа; дородная муза его "Кормчих звезд" восседает в "бармах", драгоценных каменьях, как в тяжких веригах.
Пейзажи словес представляются: плоскогорием существительных, где прыгучие воды глаголов, мелея, лениво текут; и -- уходят под почву; все бестенные плоскости пейзажа, где облака нет, иззубчились скульптурою "рудобурых" холмов; в собственном смысле пейзаж, как увидим мы ниже, вполне соответствует явно пейзажу словесному.
Так им словесное творчество начато.
IX
Вскоре он развивает учение о глагольности всякого предиката суждения31: и внимание переносится -- с метафоры на глагол; мы присутствуем при удивительном зрелище: при выступленье глаголов "Прозрачности" из своих узких русл для потопления "существительных" континентов; глаголы тут -- действуют; розы -- "дышат"; и -- "шепчется" бор; весна плетет "сеть улыбок"; и "дышат, и дрожат, и шепчутся лучи"; так глагольная численность множится {"Ужасая льстила шаткими весами" (2 глагола, 1 сущ.) "Таится... близится и льнет, и льнет луна" (4 глагола, 1 сущ.) "Сердце, внемля, ждало" (2 глагола, 1 сущ), и т. д. П, стр. 52, 55, 56, 49, 71 и т. д.}; выспренность пропадает; и мягкою гибкостью дышат они {"Теплится", "улегчает", "зыблется", "пьет очами", "таится", "огни занимаются", "окрыляются", "преображаются", "манят", "мреют", "лучатся", "ласкается озеро" и т. д. П, стр. 14, 23, 29, 47, 48, 135 и т. д.} и влажнят существительное, которое испаряет, росея, воздушные начертания: "умиления", "окрыления", "удолия" и т. д. {П, стр. 4, 5, 16, 27, 30, 41, 76, 80, 97, 35 и т. д.}
Процветание пейзажа и в собственном смысле вполне соответствует процветанию пейзажа словес (так всегда у Иванова); теперь слово "зеленый" встречается чаще; слово "зелень", "зеленый" на протяжении всех трехсот шестидесяти страниц "Кормчих звезд" мною встречено десять лишь раз; я, воистину, здесь -- средь кремнистых сухих плоскогорий, -- набрал очень тощий букетик из чахлых травинок; без травинки, без облачка в кристаллическом, в ослепительном небе проходят десятки страниц; вдруг -- обилие зелени, трав {"Пронзают перегной мечи стеблистых трав", "зеленые сосенки" покрывают "зеленые склоны"; здесь сплетения "вязов", а там -- "луговины", "ты павилики запутала тонкие в чуткие сны тростника"; и руины "покрыты плющем"; цветы всюду: "белолистые тополя", "лилии", "яблонь цвет", "роза алая" и "оливы"... П, стр. 147, 36, 153, 41, 23-25, 4, 28, 32, 75, 69, 53, 75, 123, 53, 47 и т. д.}, излучений, паров: древо жизни -- цветет; и -- Дриада в нем кроется, покрывается небо то облаком зноя, то -- мглою паров {П , стр. 61, 65 и т. д.}.