-- образовалась дыра.
Тут-то вот и разразилась война: загремели орудия из Эльзаса; гремели два года...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Окошко уютного домика выходило в долину; весною глядели в него белокудрые вишни; в проглядные полосы зорь проницали мохнатые кисти лиловых глициний; перед ненастьем отчетливо разрывались пары; островерхие гребни Эльзаса синели; оттуда болтала в заре говорливая пушка.
Так взрывы во мне стали взрывами мира; война расползалась из меня -- вкруг меня.
Был я бомбой, начиненной кризисом; этой бомбою чувствовал сердце: носил осторожно его, как снаряд, ненормально забитый в меня; помню: стоило мне взволноваться, как я начинал ощущать, что я выстрелю красным, разорванным сердцем; и грудь рассечется; и хлынет оттуда потоками кровь.
Ощущение гибели появилось от неумения справиться с светом, упавшим на тело и вызвавшим бури во мне подымавшихся образов (образуются так облака над водой в жаркий день); бури образов должен был я погасить силой воли; в том -- суть испытанья, но -- испытанья не выдержал; не погасил бури образов; и она -- подожгла мое тело; и вспыхнуло тело; и стало оно ярким факелом низших страстей; и -- сгорело; в том месте, где жил человек, осталась кучка холодной золы; подул ветер: зола разлетелась, развеялась в воздухе.
Человека не стало.
БОЛЕЗНЬ
Я помню тот день и тот час, как "оно" -- началось. Сиротливо казалось в наших неприбранных комнатах; осень хихикала в окнах: гремели орудия; ночь опустилась; забарабанили капли дождя; утомленная Нэлли, забившись с ногами в темнеющий уголочек дивана, дремала: весь день простучала она молотком под сырыми навесами Иоаннова Здания. Я -- ощущал себя трупом, не мог себя вынести: бросился к Нэлли, схватил ее руки, покрыл поцелуями; вздрогнула: