-- и опять перестроился хвост; и опять передвигаемся мы с чемоданами; к новому столику; на спине, на затылке, на шее прилипшие взгляды; -- и бестолочь слов, скрипов, шорохов в гареве ночи слагают чудовищный абракадаберный бред.
Ба!
Опять -- котелок, но не доктора из Одессы, а мистера; мистер толкает меня; он -- мне сонно знаком.
Тут со мной происходит, -- но как описать?
Все равно ничего не поймете: понять невозможно:--
-- мне ясно: они знают все; они знают, что я есмь не я, а -- носитель огромного "я", начиненного кризисом мира; я бомба, летящая разорваться на части; и, разрываясь, вокруг разорвать все, что есть; этого они не допустят, конечно: держать нас в объятиях, в мороках мира, их цель; они знают, что теплились ясные ясли: младенец во мне опускается в громе говора мира; и -- как бы шар, превышающий блесками солнце, порою восходит ко мне: --
-- слышу явственный шепот вокруг:
-- "Это -- Он!"
Я для них тот таинственный О_н, о котором они тайно слышали, что этот О_н существует; и этого для них страшного "она" они не пропустят в Россию; для них я есмь -- Тот, который... и далее, далее; что "Тот, к_о_т_о_р_ы_й", откуда, куда и зачем, мне не ясно; но ясно, что знают они обо мне больше даже, чем я о себе; так: не знаю я сущности разрывавших меня сил Любви, а они знают сущность; но, ненавидя ее, ненавидят меня неугасимою ненавистью:
"Да!"