-- коричневатая, серо-желтая, серая окаменелость стены, потерявшей весомость, хотя и пепелеющей тенью --
-- стена, вдоль которой -- вон шел джентльмен в серой фетровой шляпе, не прущей полями, такой моложавый, хотя совершенно серебряный, бритый и зажимающий пару серевших перчаток в руке, --
-- окаменелость стены говорила, что Лондон не лопнул!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Великолепный квартал, средь которого мы оказались теперь, фундаментально поблескивал медными досками; дом, тяжелый, отчетливый дом-джентльмен, закуривший сигару средь лапчатых листьев, под тяжелейшим подъездом которого проходили мы -- трое! -- почтительно приподнявши перчатки, -- осклабился нам приятно раздвинутым ртом (тяжелейшим подъездом), произнеся:
-- О, да: --
-- "сэры", --
-- я -- есмь!
Из подъезда прошел джентльмен в желтовато-коричневом смокинге -- свиноторговец Йоркшира -- с лицом, добродушно-насмешливым, наполовину рассеянным, наполовину меланхолическим, напоминающим выбритый лик ныне здравствующего президента Северо-Американской республики5, коей знамя украшено стольким количеством звезд вселенной.
"Джентльмен", открывающий панораму бессмертного города, в этом строгом пристойном квартале, преобразился: убавивши шаг и заведя разговор --