Работа над мыслью, которой отдались мы в Льяне, продолжилась в линии мысли, начертанной в месяцах; мимо неслись города: Мюнхен, Базель, Фицнау; и -- наплывали градации галерей и музеев; суровый Грюневальд2, Лука Кранах3, блистающий красками Дюрер4 и младший ГольбейнБ -- упоительно ширили невыразимую мысль своей палитры; плакало темной лазурной струей Фирвальдштетское озеро; Штейнер бросал в нас кипящие курсы; готический стиль кружевел нам из Страсбурга; и -- прошумели над Штутгардом сосны в немом Дегерлохе; из Гельсингфорса и Кельна открылась: "Высокая Гита"6; мадонна из Дрездена глянула, брызнул Берлин; Христиания, Льян -- ожидали. Переменялись места; непеременчивый центр оставался -- работа над мыслью; и -- мыслили мысли себя; и -- кипела в них Нэлли; и -- узнавали друг друга -- друг в друге; и -- проницали друг друга до дна; мысле-образы Нэлли представились: посещавшими существами души; я в альбоме у Нэлли нашел нарисованными мысле-образы жизни моей; вот -- распластанный голубь из света; и -- гексаграмма; и -- крылья без глав; и -- крылатый кристалл; и -- орнамент спиралей (биение эфирного тела7); и -- чаша (или горло -- Грааль8); бегемот (или -- печень); и -- змеи (кишки); знаю я, что рисунки лишь символы ритмов живейшего импульса, перерезавшего нас струей мысли.
Садился в разлапое кресло на шаткой терраске, торчащей над соснами, толщами камня и плесками фьорда; сосредоточивал волю к вниманию; чувства и импульсы мысль принимала в себя; и, покрытое ритмами мысли, не слышало косности органов -- тело мое: все во мне отлетало чрез череп -- в огромности космоса, живоперяяся ритмами, как крылами (расположение ангельских крылий, их форма, число, -- эвритмично); я был много-крылием; прядали искры из глаз, сопрягался; пряжею искр мне творилися образы: распинаемый голубь из света, безглавые крылья, крылатый кристалл, завиваясь спиралями, развивались спиралями (и -- полюбил я орнамент спиралей в альбоме у Нэлли); однажды сложился мне знак: треугольник из молний, поставленный на светлейший кристалл, рассыпающий космосы блеска: и "око" -- внутри.
Этот знак вы увидите в книге у Якова Беме9.
Образовались во мне, как... спираль: мои думы; закинь в этот миг свою голову я, не оттенок лазури я видел бы в небе, а грозный и черный пролом, разрывающий холодом тело; пролом -- меня всасывал (я умирал в ежедневных мучениях); был он -- отверстием вправду вещей, приоткрытую мне: становился он синею сферой (синюю сферу впоследствии видывал: в том же альбоме -- у Нэлли); тянула меня -- сквозь меня; из себя самого излетал я кипением в жизни; и -- делался сферою, многоочито грядущей на центр, находя в нем дрожащую кожу мою; точно косточка сочного персика, было мне мое тело; без кожи, разлитый во всем, -- Зодиак10.
Зодиакальные схемы в альбоме у Нэлли меня убеждали, что наша работа вела нас единым путем.
Вставала терраса с верхушкой сосны; поворачивал голову Нэлли; и видел ее: точно струночка, в беленьком платьице, с блестками глаз, разрывающими все лицо и лиющими ясность здоровья на весь ее облик, -- смеялась мне радостно; взявшись за руки, мы шли на прогулку; глядеться в плескание струечек фьорда; следить за медузами.
Роем сквозных звездо-пчел сочетались в одну мы систему вселенной; и, расставаясь, летели назад: к... куполам тельных храмов; мы ведали: призваны мы поработать над храмами тела; мы призваны: вырезать в дереве чувственных импульсов великолепные капители канонов сознательной жизни; я знаю, что Нэлли, бывая во храме моем, надо мною работала тяжеловеснейшим молотком и стамескою; вырезала в моем существе -- воспоминания о дорожденной стране, из которых сложился впоследствии "Котик Летаев".
Когда мы потом заработали (в Дорнахе) над деревянною формой порталов Иоаннова Здания, -- вооруженной стамеской срезая душистые щепки, отчетливо пахнущие то миндалем, а то яблоком (от присутствия в дереве ароматичных эфиров), я вдруг узнавал по градации граней -- градации ритмов космической мысли; страну живомыслия я узнавал: Иоанново Здание стало мне образом феоретических путешествий; и оплотнением мыслелетов, слагающих тело духовной культуры. Иоанново Здание вырезается из деревянных массивов, чтоб изойти в вышину архитравом канонов сознательной жизни; путь нашей истины вырезан в формах; любили мы купол, построенный из черепицы норвежского камня; под снежным покровом разбросан был он недалеко от Бергена; мы его видели в цельных массивах, покрытых пурпуровым мохом.
Вагон наш бежал к ледникам; гребенчатая линия пиков сверкала осколками; веяли воздухи в лица; лазурные камни подкинулись к льдам -- в ослепительном небе; и дверь отворилась: вошла она -- та, кто стояла на гранях духовного мира, звала за собой": та именно, о которой сказать я сумею, быть может, лишь в будущем; и, сияя глазами, мне с Нэлли сказала:
-- Да, Ибсен12 героев своих бросал в пропасть; он -- Солнца не знал.